Попутчица

 – Хиппи, что ли?»

Наклонившись, он открыл дверь со стороны пассажира.

Незнакомка молча рассматривала его, и на какое-то мгновение Андрей почувствовал ничем не объяснимую робость. Словно они поменялись ролями, и это он вынужден стоять на душной трассе и уговаривать водителей подвезти его.

– Привет! – неуверенно улыбнулся он.

– Привет! Подбросите?

– Э-э… смотря куда.

– Вообще-то мне в Тамань нужно, – пояснила незнакомка, переступая босыми ногами. Андрей обратил внимание, что ногти на правой ноге были покрыты черным лаком, на левой – белым.

– Я еду в Тимашевск, у друга юбилей, – сказал он. – Оттуда до Тамани примерно двести километров. Если устраивает – садись.

Хиппи ловко проскользнула в кабину.

– Рюкзак можешь поставить вниз, – произнес Андрей. Глядя на пыльные ступни юной путешественницы, он не удержался: – Не боишься ноги сбить? Все же тут не травка.

– Привыкла, – пожала плечами девушка. – Если совсем горячо или по рельсам идти – в рюкзаке сандалеты. – Она закрыла за собой дверь и повернула голову к Андрею: – Я – Лу.

– Чего? – не понял он.

– Зовут меня так, – объяснила она.

Андрей нажал педаль акселератора, и «Газель», хрипя изношенным двигателем, потихоньку тронулась с места.

– Никогда не слышал такого имени, – признался он.

Лу засмеялась, мотнув головой.

– Вообще-то по паспорту я – Маша, – сказала она и заговорщически подмигнула. – Но все знают меня как Лу.

– Лу так Лу.

– А тебя как зовут?

Андрей представился, и после этого Лу, казалось, сразу же утратила к нему интерес. Она положила на колени разбухшую тетрадь, которую несколько минут назад изучала на обочине. Тетрадь была засаленной, с загнутыми углами страниц и множеством разноцветных закладок, к потрепанной обложке была пришпилена шариковая ручка.

– Не возражаешь, я минут десять в тишине посижу? Кое-какие мысли записать надо.

Андрей молча кивнул.

Пока Лу что-то старательно выводила, морща лоб, он вел машину, одновременно незаметно разглядывая случайную попутчицу. Стройное тело, правильные черты лица, никакого намека на косметику. В брови блестело крошечное колечко, в ушах – прозрачные «тоннели».