Татуировка (сборник)

Вся верхняя часть ночных рубашек этих сумасшедших была темной от слюны.

– Ага, разбежалась, – закудахтала от смеха Роза. – Когда я тебе предложила себя, как ты мне отплатил? Ножом все лицо истыкал. Нет, ты утратил мое доверие. Кстати, познакомься, мои дочки-кошечки. Даша и Глаша.

Павел тупо проследил за жестом старухи. Как по нему, эти две чумазые бабищи больше напоминали жирных бегемотих, нежели «кошечек». Да и выглядели они совершенно одинаково, и отличить, какая из них Даша, а какая Глаша, было вообще невозможно.

– Если тебе сложно определить, кто из них кто, посмотри на ноги. Я купила себе тапочки в виде утят, так они у меня их забрали и поделили между собой, – улыбнувшись, сказала Роза. – У Глаши на правой ноге, у Даши на левой.

«На хрен мне это сдалось», – угрюмо подумал Павел.

Затушив окурок об глянцево-прохладную поверхность стола, Роза мелкими шажочками приблизилась к Павлу.

– А я ведь тебя узнала, дурачок, – тихо произнесла она.

– Узнала?

Как загипнотизированный, он смотрел на подсохший разрез, обрамляющий высохшее лицо старухи, который был стянут швами.

Кое-где сквозь швы проступили капельки крови.

– Конечно, узнала, – подтвердила Роза. – Думал, я выжила из ума за эти годы? Я сразу узнала твой голос по телефону. Ты считал, что я уже не помню, куда обращалась со своим рассказом. Выдумал какой-то «Фортекс»… Но даже если бы я не узнала тебя по голосу, твой член выдал тебя с головой.

– Он тебя трахал, ма? – спросила Даша. От смущения ее рыхлые щеки покрылись розоватыми пятнами. Глаша тоже покраснела и пихнула сестру в бок. Они захихикали, и кто-то из них громко пукнул. Смех мгновенно оборвался.

– Кто это сделал? – строго спросила Роза, повернувшись к дочерям.

– Она, – одновременно произнесли «кошечки», ткнув сосискообразными пальцами друг в друга.

– Пускать газы в приличном обществе – верх бескультурья, – веско заметила Роза. – Поняли, вонючки? В следующий раз бегите в туалет или пользуйтесь затычками.

Толстухи синхронно закивали, сальные патлы тяжело болтались, как шнуры на грязной швабре.

– Ма, надо что-то делать с па, – сказала Даша, ковыряясь в носу. Вытащив клейкую соплю, она посмотрела на нее, как ювелир на редкий камень. – Он ничего не говорит и весь холодный.