Татуировка (сборник)

– Кис… ки…

Погрузив лезвие в кожу, Павел начал медленно обводить скальпелем ее искаженное лицо. От нехватки кислорода оно приобрело цвет испорченной свеклы. Кровь лилась из увеличивающегося разреза, образуя на покрывале влажное пурпурное облако.

– Ки… – прошипела Роза, пытаясь ухватиться скрюченными пальцами до руки Павла. От напряжения вставная челюсть старухи выскочила изо рта, блестя слюной и перламутровыми деснами.

В коридоре что-то со стуком упало.

Павел замер со скальпелем в руке. С потемневшего от крови лезвия сорвалась рубиновая бусинка, упав прямо в распахнутый рот хрипящей старухи.

Он разжал пальцы, выпуская ее горло, и Роза закашлялась, извиваясь на запятнанной кровью постели.

Павел медленно слез с дивана и бесшумно шагнул к двери. Выглянул, чувствуя, как где-то внутри паника начинает неумолимо расправлять свои кожистые шершавые крылья. По коридору к нему, покачиваясь из стороны в сторону, медленно ковыляла грузная женщина, облаченная в грязную ночную рубашку. Сквозь спутанные сальные волосы поблескивали льдинки глаз.

В правой руке незнакомка волочила черенок от лопаты.

Павел попятился обратно, и в эту секунду за спиной скрипнула дверца шкафа.

– Киф… киф, – едва ворочая языком, прошамкала Роза. Она села, ощупывая края раны, из которой продолжала сочиться кровь.

Павел обернулся.

Из шкафа, тяжело и натужно кряхтя, вывалилась… еще одна женщина. Толстая, в замызганной ночнушке, с паклями свалявшихся волос – точная копия той, что ковыляла по коридору с палкой.

В отличие от своего двойника вылезшая из шкафа сжимала в руке громадный молоток. С ее слюнявого рта, обезображенного заячьей губой, тянулись нити мутной слюны.

– Мур-мур, – пробасила она, надвигаясь на Павла словно цунами.

Из коридора в комнату заглянула толстуха. В ее холодных, маленьких глазках мерцало тупое любопытство.

– Мяу, – хрипло сказала она и выставила вперед черенок от лопаты словно копье.

Павел метнулся к истекающей кровью Розе, приставив к ее горлу скальпель.

– Мур-мур, – ухмыльнулась вторая женщина, помахивая в воздухе молотком.

– Только двинься, блядина! – завопил Павел, переводя лихорадочный взгляд с одной на другую. – Я вскрою ей глотку!!

– Ма, на тебе кровь, – сказала женщина, втискивая свое громадное тело в комнату. Она медленно шаркала вперед, продолжая держать перед собой палку. Совершенно некстати Павел обратил внимание, что на ней один тапочек, вторая нога, толстая и распухшая, словно колонна, была босой.