Татуировка (сборник)

– Все-таки бог есть на свете, – удовлетворенно кивнул Павел. Он сунул руку в карман, выудив небольшой скальпель в пластиковом чехле. – Ты что, думала до старости прожить в шоколаде? Хрена с два. Твой мужик разорился, и его свалил паралич. А ты ослепла и превратилась в размалеванное огородное пугало. И все, что тебе осталось, заказывать рамки для дешевых каляк-маляк и отсасывать незнакомцам в лифтах. Кстати, где моя татуировка? Небось там, в запертой комнате?

Роза торопливо кивнула. Павел буквально засиял, как начищенная монета.

– Я так и думал.

– Пожалуйста, Павел, – захныкала она.

– Я кое-что приготовил для тебя, чучело, – сказал он, вынимая скальпель из чехла. Он придирчиво оглядел сверкающее в свете люстры лезвие, сдул с него едва заметную ворсинку. – Я ведь скульптор. После того как я пришел в себя, я изготовил из гипса твою голову. Точь-в-точь, с прической, глазами, ртом… Причем в натуральный размер. Осталось теперь оживить ее. Правда, с тех пор ты немного пообтрепалась, но думаю, кожа сядет нормально.

Он легонько провел скальпелем по морщинистой шее старухи, заботливо обогнув крупную родинку с торчащими волосками.

Роза вздрогнула, почувствовав острую кромку лезвия на коже. Обжигающую прохладу ножа нельзя было спутать ни с чем.

– Ты убьешь меня? – прошептала она.

– Нет. Я просто срежу с тебя физиономию и наклею ее на твою башку из гипса, – объяснил Павел. – Потом привяжу тебя к кровати с твоим благоверным. Видеокамер тут нет, номер, по которому я с тобой вчера договорился о встрече, левый.

– Кис-кис, – всхлипнула Роза.

Павел нахмурился.

– Совсем с дуба рухнула, калоша? – удивленно спросил он. – Ладно, я не собираюсь у тебя сидеть всю ночь.

С этими словами он приставил скальпель к коже лба старухи, там, где начинаются волосы, и надавил. Выступила кровь, ручейками заструившись по сморщенному лицу Розы.

– Кис-кис! – завизжала она, и краем уха Павел уловил едва различимое движение в коридоре. Что за чушь? У нее кошки?

«Нет, – шепнул внутренний голос.

В какое-то короткое мгновение от этой мысли Павла прошиб озноб, но он быстро взял себя в руки. Тот старый пень мертв, а в потусторонние силы он не верил.

Старуха билась и извивалась, как ошпаренная кипятком дворняга, пытаясь выскользнуть из хватки мужчины, и он стиснул ее костлявое горло. Роза захрипела.