Закрытый показ

– Раз вы нас всех знаете, может, вам известно больше, чем нам? – спросила она. – Что происходит? Зачем мы здесь? Если это розыгрыш, то, смею предположить, он слишком затянулся. Мне нужно на воздух, и вообще я хочу знать, что с моим мужем?

Не отрывая взора от застекленной стены, Юрий принялся обшаривать карманы.

«Телефон, идиот!»

Конечно же, как он сразу о нем не подумал?!

Однако карманы были пусты. Ни смартфона, ни бумажника, ни жевательной резинки, которую он всегда таскал с собой, ни ключей от машины… Впрочем, нет, в джинсах он нащупал какую-то смятую бумажку.

– …к сожалению, не имею ни малейшего понятия, что произошло с вашим мужем, – тем временем говорил режиссер, – но могу поведать свою историю. Вот только если бы еще мне удалось разыскать свои очки…

Бормоча что-то себе под нос, Рэд принялся бродить по комнате. К нему присоединился Алексей. Пока они высматривали очки, Юрий недоверчиво рассматривал бумажку, обнаруженную им в заднем кармане.

– Что за хрень? – недоуменно промолвил он.

На измятом потертом клочке бумаги не без труда читался выцветший текст, словно бумажку долгое время держали на палящем солнце или краска в принтере была на исходе. И глядя на эти поблекшие, едва различимые буквы, запертому в тесном помещении мужчине начало казаться, что он сходит с ума.

«СЕДАЯ НОЧЬ. Ряд: любой. Место: любое. Сеанс: в любое время. Цена: договорная».

– А вот и ваша утерянная вещь! – раздался торжествующий возглас Алексея. Управляющий столичным банком выудил из-под стула изящные очки в золотой оправе.

Юрий скептически посмотрел на толстяка.

«Похоже, этот мешок с салом совершенно забыл, где находится», – подумал он.

– Ау, парни! – позвал он, и Рэд, водрузив очки на нос, перевел на него вопросительный взгляд. – Может, вернемся к нашим баранам? Или всех устраивает, что мы заперты в этой чертовой коробке?!

– Я пыталась разбить стекло, – сказала Жанна, убирая прядь волос за ухо.

– Разбить? – переспросил Юрий. – Интересно, чем?

– Туфлей. Потом ведром.

Балашов подошел к стене и, постучав костяшками пальцев по стеклу, с сомнением покачал головой:

– Мне кажется, для ведра оно слишком прочное.

– Тебе правильно кажется, – усмехнулся Есин. – Если бы эту хренотень можно было бы разбить ведром, наш плен терял бы всякий смысл.

Алексей осекся.