Закопанные

– Совсем недавняя, – определил он, отряхивая ладонь. Повернулся к Зажиму:

– Надо идти. И это, как его…

– Что «это»? – резко спросил Зажим, не выпуская из пальцев волосы уголовницы. Ходжа указал на кровь, которая продолжала сочиться из разбитой губы женщины.

– Ни к чему нам лишние следы. Ни кровь, ни сопли, ни ссанье. Собаки враз все учуют.

Приблизившись к зэчке, он подмигнул ей.

– А если что, бить можно в живот. На теле много мест, где кулак не оставляет следов. Да, цыпа?

Ухмылка на лице заключенной стала еще шире.

«То ли издевается, то ли и вправду конченая дура», – подумалось Зажиму, и в какой-то миг ему, матерому уголовнику-рецидивисту, убийце, стало неуютно. Он разжал пальцы, высвобождая сальные волосы женщины. У него возникло ощущение, что он смотрит на старую, облепленную паутиной дверь в заброшенном подвале, сквозь щели которой тянет стылым холодом. Что там, за этой дверью?

И вообще, кто эта ненормальная? Куда ее везли вместе с ними в «стакане»?!

Впрочем, сейчас времени для допроса не было.

– И все равно я не въезжаю, – угрюмо сказал он. – Почему тот, кто за нас впрягся, сбежал? Почему не дождались нас?

Ходжа пожал плечами:

– Значит, свой интерес был. Может, пацаны светиться не хотели перед нами. Доктор же написал в маляве: «Жду возле Сирени». Все, баста. Айда, шевелим булками.

С этими словами он пихнул в бок Носа.

Мутные глаза-монетки зэка замерцали.

– Снимите это, – мягко сказал он, поднимая закованные в наручники руки. – Мне неудобно в них идти.

– Да щас, разбежался! – заржал Ходжа. – Может, еще массаж сделать? Внутренний?

Нос терпеливо ждал, не убирая руки, и Ходжа влепил ему подзатыльник. Только после этого, недовольно поведя плечом, Нос зашагал в чащу.

Зажим развернулся к женщине:

– Пойдешь сама или мне выбить тебе еще один зуб?

Не дождавшись ответа, он схватил заключенную за плечо и сильно сжал его.

– Вот и хорошо. Учись быть послушной.

Женщина зашаркала ботинками со стоптанными каблуками, шелестя травой.

– А ты что встал, валенок? – прикрикнул Зажим, глядя на замершего Саву.

Толстый зэк отвел взгляд. В его глазах стояли слезы, и он не хотел, чтобы уголовник это видел.