Закопанные

Да, судя по всему, баба явно не дружит с башкой, и мозги у нее наверняка давно скисли, как забытый на подоконнике борщ, но разве это так важно? Сейчас и здесь?

Зажим почему-то подумал о рыбе. Да-да.

О сушеной рыбе.

О вобле, у которой со временем слегка подпортилась голова (как говорится в известной поговорке), а из жабер уже явственно ощущается душок. Но если закрыть глаза на подобные мелочи, то в целом рыбка даже вполне ничего, как раз под пиво. Оторвать голову, и вобла готова к употреблению, а о неприятном запахе можно забыть.

Как и о том голимом автозаке, в который люди Доктора пустили «красного петуха»…

– Закрой хлебало и слушайся меня. Усекла? – спросил он, в упор глядя на женщину.

Беглый зэк хотел прибавить что-то еще, но, к всеобщему изумлению, женщина сделала то, что от нее ожидалось меньше всего, – она плюнула в Зажима.

Все замерли, лишь Нос снисходительно улыбнулся.

Несколько секунд Зажим ошеломленно безмолвствовал, затем, хрипло выдохнув, ударил заключенную.

Жесткий кулак пришелся в рот, расплющивая губы. Хрустнул выбитый зуб, и женщина упала на куст, при этом даже не вскрикнув. Сунула в рот загрубевшие пальцы и, вынув отколовшийся зуб, зажала его в кулаке.

– Дура, – бросил Зажим, наматывая на кулак волосы зэчки. Ее голова болталась, как надетая на палку картонная коробка.

– Не надо, – пискнул Сава. – Пожалуйста!

Приблизив к женщине свое багровое от бешенства лицо, Зажим предупредил:

– Еще так сделаешь, вырву ноги. Будешь ползти на руках.

– Зажим… – начал Ходжа, но, наткнувшись на ледяной взгляд уголовника, прикусил язык.

– Мне плевать, зачем вы нужны Доктору. За то, что он вызволил меня, я сам с ним рассчитаюсь, это мой головняк, – цедя слова, пояснил Зажим. – Но если хоть какая-то шваль из вас будет мне мешать, я закопаю ее живьем.

Он вытер плевок с лица и брезгливо размазал его по грязным волосам женщины.

– Вставай, шлюха.

Женщина медленно выпрямилась. От удара ее нижняя губа мгновенно вздулась, подбородок блестел от крови, но она, казалось, совершенно не обращала на это внимания.

Изо рта выскользнул язык, торопливо слизывая кровь. Рот растянулся в идиотской гримасе, безжизненной и холодной.

Зажим брезгливо смотрел на нее.

– Эй, смотрите! – послышался дрожащий голос Савы. Он стоял перед старой сосной, пристально разглядывая свежую зарубку. Ходжа метнулся к зэку, коснулся рукой желтоватого среза. Понюхал пальцы, испачканные древесной крошкой.