Паутина

Они просидели в тягостном молчании около часа, и только когда солнце скрылось за горизонтом окончательно, в кабинет вошли два агента. Пейдж О’Коннелл и Эйлса Макиннс частенько выполняли особые поручения, связанные с разведкой и сбором данных. Видимо, как сейчас, решил Киллиан.

– Может, Фишеру выйти? – Предложила Пейдж, подходя к ноутбуку начальника.

– Его это тоже касается, – ответил Шнайдер.

– Не думаю, что ему понравится… – Заметила Эйлса, оставшаяся стоять у двери.

– А может, я сам решу?!

Фраза получилась неожиданно громкой, и Киллиан смутился.

Пейдж развернула ноутбук так, чтобы его видели все присутствующие в кабинете, и открыла черно-белые фотографии.

На фотографиях был телохранитель Эрика Рихтера, Нур. Киллиан ничуть не удивился, ведь и сам считал, что след Эрика ещё не остыл, и он где-то в Великобритании. Но рядом с Нуром возле чёрной машины находился отнюдь не Рихтер.

Рядом с ним стоял Вик. И он не держал Нура на мушке, не пытался его арестовать, как следовало бы приличному специальному агенту Интерпола.

– Это точно он?.. – Хрипло спросил Киллиан, как будто не признал напарника в излюбленных потёртых джинсах и плотной водолазке.

– Я не ошибаюсь в лицах людей, – тихо, но твёрдо парировала Пейдж.

– Какого чёрта тогда…? – Фишер вцепился в подлокотники кресла, забывая сделать выдох.

– Где это было? – Уточнил Стефан.

– Частный аэропорт Биггин Хилл. Нур отвёз его к самолёту, и Вик предположительно покинул страну, – доложила Пейдж.

– Куда он улетел?

– В Канаду.

Голова Киллиана закружилась, а земля испарилась из-под ног так резко, что на секунду ему представилось, будто он завис над обрывом как персонаж детского мультфильма.

– Девушки, оставьте нас с господином Фишером наедине, – ледяным тоном потребовал Стефан. Пейдж вышла первой, Эйлса чуть задержалась, и Киллиан успел поймать её взгляд, полный сочувствия, но она так ничего и не сказала.

Дверь кабинета хлопнула, и воцарилась тишина. Стефан нерешительно прошёлся в угол кабинета, задёрнул зачем-то жалюзи, затем налил холодной воды из кулера и протянул Киллиану. Тот сделал пару больших глотков и поставил стаканчик на стол.

– Я ничего не знал, – проговорил Фишер.

Ему до жгучей боли где-то за рёбрами было обидно. Он считал Делити другом.