Номер 19

Она всегда прикрывала глаза во время секса с Германом. Не потому, что это была инстинктивная прихоть организма, просто ей было неприятно видеть перед собой его напряженную физиономию, блестевшую от пота. Когда Герман входил в нее, у него появлялось выражение математика, замершего над мегасложным ребусом, от результата которого зависела его жизнь. Поэтому она опускала веки, терпеливо ожидая, когда у этого клиента наступит оргазм. Герман сопел и кряхтел, а его свисающее с шеи ожерелье из когтей совы щекотало ей кожу.

Наконец его дыхание участилось, и Светлана с тревогой приоткрыла глаза.

– Не в меня, – предупредила она, и в это мгновение за стенкой раздался отчетливый громкий стук.

Герман вздрогнул, судорожно сглотнув, по мускулистому телу пробежала дрожь.

– Ксения, – послышался из соседней комнаты старческий глухой голос. – Ксения!

– Какого хрена, Герман, – нахмурилась Светлана, наблюдая, как мужчина с шумом выпустил из себя воздух. – Только не говори, что ты впрыснул в меня, козел!

Она мысленно выматерилась, ощущая, как нутро заполнилось горячей семенной жидкостью.

– Кто там за стенкой? – спросил он, нащупывая рукой сигареты, лежащие на видавшей виды тумбочке.

– Отец. Ты не ответил.

Светлана приподнялась, злобно уставившись на низ живота. Струйки спермы, вытекающие из влагалища, мутным пятном расплывались на простыне. – Я же предупреждала тебя!

– Отвали, – бросил Герман, закуривая сигарету.

Светлана вскочила с постели.

– Если я залечу, подам на тебя в суд! – пригрозила она, запахиваясь в халат. – От алиментов не отмажешься.

Герман усмехнулся, поправляя небольшой хвостик на макушке. Его виски и затылок были всегда гладко выбриты, и Светлана, глядя на него, порой непроизвольно думала о луковице.

«Чиполлино, мать его», – неприязненно подумала она.

– Ты сначала залети, детка, – откликнулся Герман.

– Закрой свою пасть! – рассвирепела Светлана. – У меня есть сын, между прочим! И с моим организмом все в порядке! А вот у тебя наверняка букет всяких трипперов!

– Ксения!! – закричал раздраженный голос за стенкой, после чего вновь последовал удар.

– Я думал, твой папаша склеил ласты, – сказал Герман, выпуская изо рта струю дыма.