Странный наследник Пушкина. Рассказы

– Скоро станем свидетелями такого изумительного зрелища, которое можно увидеть только во славянских землях, когда десятки и десятки, а может быть больше, сотни или тысячи блондинок вдруг вторгаются по всем пространством города: в парки, на проспекты, в театры, на станции метро, – заметил Дуранд с неподдельным восторгом.

– Не питаешь ли ты непомерную склонность к Мэрилине Монро, – пошутил я.

– Очень возможно; я обожаю блондинок, – признался он.

– У брюнеток с тобой не так много возможностей.

– Никаких.

– Иногда ты мне кажешься настоящим К-К-К.

– Что это такое?

– Чертов расист.

– Когда увидишь мою бабушку в Гаване, ты проглотишь эти слова.

– Она черная?

– Очень черная.

– Это неправда.

– Честное слово.

– Не верю.

– Ну, почему?

– Потому что ты мне напоминаешь Разумихина.

– А кто это?

– Один персонаж из «Преступления и наказания».

– Достоевского я не читал еще.

– Разумихин такой интересен, как и Раскольников. Он навязчивый лжец, но не отрицает этого, наоборот, выдает себя за человека благодаря ложьи.

– Там есть такая гадина? Не может быть!

– Ложь, по своему собственному мнению, является единственной привилегией человека перед остальными живыми существами. Его лозунг гласит так: солги, и ты найдешь правду.

– Вот это да!

– Разумихин считает, что ни одна истина не достигается, не солгав предварительно четырнадцать раз, а то и больше, сто четырнадцать.

– Я не лжец.

– Я тебе не верю.

– Значит, я расист и лжец, а ты?

– Не сердишь на меня.

– Я не сержу на тебя, странный наследник Пушкина.

– Почему странный?

– Ты ищешь женщину, которая должна выглядеть точно так же, как эта Анна Керн.

– Я уже нашел одну.

– Да, но она сейчас во Франции и наверно стала жить по прежнему. Значит, без тебя. А тебе надо будет забыть ее.

– Это глупость какая!

– Это, к сожалению, не глупость. Но, к счастию, найти другую не так трудно. В городе тоже тысячи брюнеток, за которых можно бы потерять голову с первого взгляда.

Потом Дуранд больше не говорил ни одного слова. Он ходил молча и как бы не думая ни о чем. Я тоже замолчал, но у меня в голове была только одна мысль: не упасть на таявщий снег.

– Каков был цвет машины? – Дуранд вдруг спросил меня.

– О какой машине ты говоришь? – переспросил я.

– О машине, на которой ты ездил в тот день, – сказал он.

Только тогда я увидел перед нами одну машину.