Демы

 – У нас приличная семья, – с видом оскорбленного достоинства заявила старушка. – Ни у кого даже рудиментарного хвоста не было. Между прочим, когда хочется съесть чего-нибудь этакое, значит, в организме витаминов не хватает, я по телевизору видела… – сама себе поставила диагноз она.

Иван Герасимович думал иначе – по всей видимости, Глафиру Романовну настигли первые проявления деменции. Что ж, в ее возрасте это было неудивительно, даже ожидаемо.

– Вот витамины бы и ели, при чем тут комнатные растения? Давайте-ка я вам хороший препарат пропишу, – примирительно сказал фельдшер.

А про себя подумал: не сильно Глафира Романовна его и старше, ей под восемьдесят, ему почти шестьдесят. Неужто старческое слабоумие уже не за горами? Может, тоже скоро проснется «козленочком», как братец Иванушка из сказки. Кстати, а не про демутанта ли рассказывалось в народном фольклоре, подумалось Ивану Герасимовичу.

Он быстро написал на бумажке название препарата и спешно откланялся, пока Глафира Романовна не обнаружила у себя новых признаков превращения в какое-нибудь парнокопытное.

– Спасибо, доктор. Спокойной вам смены!

Иван Герасимович споткнулся на ровном месте от недоброго предчувствия. Как и все фельдшеры скорой, он знал, что все приметы и суеверия – не выдумка какая-нибудь, а самая что ни на есть правда. К примеру, залетевшая в салон муха сулила смерть пациента, новая форма – что на свежую одежду непременно прольется кровь. А пожелание спокойной смены означало, что выйдет все с точностью до наоборот.

Так и случилось! Вызовы посыпались один за одним: кто с температурой, кто с болью в животе, кто с рвотой. К полуночи Ивану Герасимовичу начало казаться, что он подхватил недуг Глафиры Романовны, и на спине у него вырос неподъемный черепаший панцирь. После очередного вызова (кишечный грипп у школьника, на поверку оказавшийся похмельем после втайне распитого отцовского коньяка) он еле доволок ноги до служебного автомобиля.

«Говорила жена, сколько можно на скорой работать, другие в мои годы уже все по кабинетам сидят», – укорил себя Иван Герасимович, вернувшись в пахнущее бензином тепло машины.

Не успел и дух перевести – очередной вызов. Диспетчер с легкой ноткой любопытства сообщил, что звонили со старого городского кладбища, где давно уж никого не хоронили. Вызов на кладбище сам по себе был явлением редким, можно сказать исключительным – лечить там, как правило, было уже некого.