Красная перчатка

– Так вот чему вас учат в этой распрекрасной частной школе?

– Да, именно этому нас там и учат.

В его голосе слышится такое явное презрение, что я делаю себе мысленную пометку: «Он думает, мне в жизни все дается легко, а это значит, ему самому ничего легко не давалось».

– Слушай, пацан, – прокашливается Джонс, – двойная жизнь – не шутка. Мы все знаем про твою семью. Мы знаем, что ты мастер.

Я замираю, буквально примерзнув к стулу. Как будто кровь застыла в жилах.

– Я не мастер.

Убедительно получилось или нет? Сердце учащенно бьется, в висках пульсирует кровь.

Хант берет со стола папку и достает какие-то бумажки. Что-то знакомое. Точно! Такие же бумажки я стащил из клиники сна. Только на этих значится мое имя. Это же результаты теста.

– После того, как ты сбежал из клиники, доктор Черчилль послал это одному из наших сотрудников, – рассказывает Джонс. – Результат положительный. Парень, у тебя гиперинтенсивные гамма-волны.

– Но ему же не хватило времени, – мямлю я оторопело.

Вспоминаю, как понял, что собирается сделать доктор, как сорвал с себя электроды и выбежал из кабинета.

Агент Хант все прекрасно видит:

– По всей видимости, вполне хватило.

* * *

Тут они решают смилостивиться и предлагают мне перекусить. Агенты уходят, а я остаюсь один в запертой комнате. Бессмысленно пялюсь на листок с записью собственных гамма-волн.

Достаю мобильник. Стоп – они же ведь именно этого и ждут, так? Чтобы я кому-нибудь позвонил. И о чем-нибудь проболтался. Даже если за стеклом никого нет – здесь наверняка повсюду звукозаписывающая аппаратура; комната-то явно предназначена для допросов.

И скрытые камеры, конечно же.

Роюсь в меню телефона, нахожу камеру, включаю вспышку и принимаюсь снимать стены и потолок. Еще раз, и еще. Вот оно.

Я с улыбкой запихиваю в рот пластинку жевательной резинки.

Через минуту жвачка становится мягкой, теперь можно заклеить камеру.

В комнате тут же появляется агент Хант с двумя чашками в руках. Так бежал, что даже расплескал кофе и заляпал себе манжеты. Наверняка обжегся.