Белая кошка

Что он сделал с женой? Мора наверняка не знает, что над ней поработал мастер. Если заклятие любовное, то со временем оно изнашивается. Правда, иногда требуется не меньше полугода. Интересно знать, не навещала ли она маму в тюрьме? Спросить или лучше не надо? Мама не имеет права снимать перчатки, но ведь можно всегда проделать маленькую дырочку и на прощание коснуться собеседника.

– Я не знал.

– Совсем скоро. Но это секрет. Никому не скажешь?

Быстро киваю.

– А почему ты не внизу с остальными?

Пожимаю плечами:

– Младших братьев редко берут в игру.

На кухне полным ходом идет совещание. Слов не разобрать. Я болтаю не затыкаясь: не хочу, чтоб Мора услышала, что они говорят про нее.

– Врать ты совсем не умеешь. Филип умеет, а ты нет.

– Да ну? – оскорбленно вскидываюсь. – Я превосходно умею врать. Кого хочешь за пояс заткну.

– Врешь, – она улыбается. – А почему тебя назвали Кассель?

Сразила наповал.

– Мама любит странные имена. Папа хотел, чтобы первенца назвали в честь него – Филип.

– Ничего себе, – закатывает глаза Мора. – А может, в честь предков? Семейные традиции?

– Черт знает. Тут все покрыто мраком. Папа был светлокожий блондин, фамилию Шарп наверняка придумал, когда документы подделывал. А насчет мамы – дедуля утверждает, что его отец был индийским махараджей и продавал калькуттские снадобья в Америку. Может, и правда.

– Он как-то рассказывал, что один из ваших предков был беглым рабом.

Интересно, а про Филипа Мора что думала, когда выходила замуж? В поездах со мной иногда кто-нибудь заговаривает на непонятном языке. Как будто с такой внешностью я их должен понимать. А я никогда не понимаю и расстраиваюсь.

– Ага. Но про махараджу лучше. Есть еще байка, что мы из ирокезов.

Мора смеется, и довольно громко. Интересно, услышали нас там, внизу? Но тон голосов не меняется.

– А он был мастером? Филип не любит об этом говорить.

– Прадедушка Сингер? Не знаю.

Наверняка Мора в курсе, что дед – мастер смерти. У него же на левой руке почерневшие культи вместо пальцев. Магия вызывает отдачу. Если ты мастер смерти – колдовство убивает часть тебя. Если повезет – палец, к примеру, отсыхает, а иногда легкое или сердце. Каждое проклятие работает над мастером. Так дедушка говорит.