Две непорочные полоски

Она пыталась прорваться вне очереди, но не на того нарвалась. И так много времени потерял, а ведь должен сейчас быть на выступлении мэра…

– Есть телефон, в конце-то концов. Вы что творите? Вроде женщина в годах, должны понимать, что не просто так я здесь сижу. А если бы у меня на приёме сидела женщина на конечном сроке? Пришлось бы тебе роды принимать!

– Не телефонный разговор у меня! – старушка не прониклась и, нахмурившись, бросила взгляд на меня. Намекает, чтобы я оставил их? – И не для лишних ушей.

Я усмехнулся и сложил руки на груди.

– Есть запись, очередь! – нервно рыкнул Иван Дмитриевич и, вздохнув, ушёл на своё место. – Всё, иди и ожидай своей очереди. Если дело по моей части я тебя приму, а если ты просто поболтать, то до свидания. После работы заеду.

И тут в дверь снова постучали, но уже неуверенно, едва слышно. А Иван Дмитриевич снова нахмурился и зло посмотрел на старушку Зою. Та как-то сдулась и даже виновато опустила взгляд в пол.

– Прости, не углядела, – шепнула она и потянулась за сумочкой, висевшей на плече.

Дверь медленно открылась и к нам присоединилась внучка тёти Зои. Та-ак, это конечно не моё дело, но до чего же, интересно. Мой сегодняшний день просто фонтанирует событиями. И уж я точно не упущу шанс узнать про беременную девственницу. Да, человек я любопытный, да и кого оставит равнодушным два этих слова в одном контексте.

– Прости Миш, – устало выдохнул Иван Дмитриевич переходя на ты.

Он хоть и мой врач, но переход на "ты" иногда случался, когда тема заходила деликатная. А моя деликатнее некуда. Но сейчас, очевидно пришёл и его черёд.

– Ничего, если надо я выйду, – сказал и уже собрался встать, но Иван остановил.

– Нет. Подождут они, – кивнув в сторону старушки, он посмотрел на девчонку. – Вась, ты как себя чувствуешь? Подождёшь полчаса?

– Да, па, – ответила она и вылетела из кабинета. За ней бросилась старушка Зоя, на ходу бормоча под нос что-то о наглых мужиках и безответственных папашах.

Но я с трудом понял её, потому как два брошенных девчонкой слова до сих пор били в голове набатом. И это вовсе не из-за смысла, а из-за самого голоса. Рокочущего, бархатного, вызывающего дрожь в теле.

– Что за? – я поднял руку и, задрав рукав рубашки, посмотрел на вздыбленный волос, а потом на врача.

– Собственно, это одна из причин, из-за которых не все знают, что у меня есть дочь.