Хелизагрийская Либерапея

Как после моего рассказа глаза предводителя озарились, и он разговорился со мною, и уверовал в мою историю, и сказал:

– Ты можешь быть свободным, о принадлежащий богу Эроту!

Сразу поднялся шум, и разбойники от эдакой новости стали негодовать:

– Во имя Гермеса, что творишь ты, последнюю нашу надежду на богатство от нас уводишь?

И тут они уже стали угрожать ему расправой, как он поднял руку, и все замолчали, а он начал рассказ, о котором говорит и Гомер:

– О друзья разбойники, послушайте же мою историю, которая и объяснит вам мой поступок, и вы согласитесь со мной и моим решением.

XI

История из Тиррены

– Знайте же, что я один из тех самых разбойников, что видели деяния грозного божественного Диониса в гневе.

Так вот, в некоторое время, когда мы сочли, что лучше всего выйти в море из Этрурии, снарядили мы корабль и команду, я же среди них стался кормчим. И вот мы плывём по спокойным и чистым водам вблизи какого-то берега, как замечаем на одном мысе юношу, одиноко стоящего.

Он беззаботно с Эоловыми ветрами игрался, которые волосы его иссиня-чёрные то вверх поднимали, то вниз опускали. Одет же он был в пурпурный плащ. Вот в этот-то момент мы и разглядели хороший барыш в виде богатого выкупа человека какого знатного.

Так мы рассудили и тихо на остров на лодке подплыли, берег одинокий осмотрели на чьё-либо присутствие. И никого не обнаружив, похитили мы этого юношу, связав его.

Тут мы стали радоваться и благодарить Плутоса, а после всего проклинать Тихе за наш удел.

Вся команда смотрела на этого юношу и дивилась ему:

– Посмотрите, какие на нём ткани! – дивился один.

– Посмотрите на его длинные волосы, которые сияют ярче, чем у любого из живущих! – говорил другой.

– Откуда ты такой, юноша? – спрашивали его матросы.

А юноша всё сидел и улыбался, не говоря ни слова, ни звука не издав. А только глазами чёрными своими хитро смотрел. Стало мне вдруг боязно, и я сказал:

– Подумайте, друзья, что такой юноша среди голых скал в таком облачении и с такой красотой в одиночестве делал? Боюсь я, что не человек это, а божество какое.

Давайте обратно его высадим, покуда не поздно!

Но на мою речь лишь рукой помотали и отослали куда подальше, если я выгоды в таком лёгком деле не чувствую, то и не быть мне разбойником.

Когда же я отошёл от этих безумцев, то увидел, что сторона корабля, на которой юноша сидел, больно уж перевешивала другую.