Одержимость

Обычно девки визжат, как резанные, или рыдают в голос, когда начинается замес, а эта лежит, будто пришибленная.

Я переключился с девушки на ее обидчика. Я уже решил, что пристрелю лысого. Что бы он сейчас не сделал, он не жилец. Даже если он очканет и начнет этой униженной и оскорбленной девчонке ноги целовать, слезно вымаливая прощения у нее и у самого Господа, я один хуй его завалю, как собаку бешеную.

Дело не в его неприемлемом поступке по отношению к женщине, а в том, что он попытался плюнуть мне в рожу таким образом.

Был бы он не из шайки Одинцова, возможно, был бы другой базар, но мужику не повезло. И он даже не представлял, насколько.

– Никита… – промямлил лысый, и это были его последние слова.

Я выстрелил ему прямо в лобешник. Незамедлительно. С особым удовольствием я смотрел, как лысый медленно оседает на пол, опрокидывая на себя столик с угощением и выпивкой.

Прихлебатели покойника, пребывавшие в откровенном шоке, застыли с поднятыми руками и гримасой ужаса на лице.

Я удовлетворенно выдохнул и опустил пистолет.

– Забирайте свое дерьмо и проваливайте! – рыкнул я шакалам.

Они медленно отмерли, суетливо подорвались с дивана, собирая по полу свои мобилы. Затем подхватили под руки своего убиенного товарища и поволокли его к дверям.

– Чтоб я больше ни одного упыря одинцовского здесь не видел! – усмехнулся я, когда тело лысого тащили как раз мимо меня. – Вы меня слышали? – чуть громче сказал я.

– Так точно, – буркнул тот, что был ближе ко мне.

– Проводите гостей, – приказал я охранникам и повернулся к Климу.

Он смотрел на меня, едва сдерживая улыбку. Стоило выйти всем посторонним, и закрыться двери, Клим заржал, как будто я только что рассказал ему первосортный анекдот.

– Ну, ты даешь, Зотов! – хлопнул он меня по плечу, подойдя ближе. – Чертов псих! Витька себе на жопе все волосы от злости повыдергает!

– Как бы он нам ничего не повыдергивал!

Мне нравился энтузиазм Олега.

Он был мудрым и рассудительным мужиком, но подергать тигра за яйца любил не меньше моего. Уверен, он бы и сам не прочь шмальнуть в кого-то из одинцовских, но это была моя привилегия.

– Позови кого-нибудь, – кивнул я на тело девчонки, все так же неподвижно лежавшее на диване. – Пусть займутся! Я буду у себя!

Я уже подошел к двери, когда Клим окликнул меня:

– Не напивайся, а? Нажрись дома!

– Заебался мою тушку таскать? – подъебал я Клима.