Из Забайкалья с приветом

На втором этаже, в "радиорубке", как я ее мысленно окрестил, перед ужасающих размеров приемником сидел маленький желтолицый служивый, с виду – татарин, с черными, будто нарисованными бровями, красивыми, как у девушки, глазами и вздернутым носиком. «На куклу похож», – подумал я. На погонах три лычки. Сержант! Перед своим офицером он поднялся, не выказывая особой поспешности:

– Товарищ старший лейтенант, сержант Ермачев…

– Вольно, – прервал его доклад старший лейтенант и, осмотревшись, подступил ко мне:

– Так, что умеешь? Нам во взводе начальника ПВО нужны таланты.

– Там меня всему научат? – высказал догадку я.

– Хм. Правильно мыслишь! – кажется, старлею я стал еще симпатичнее после второго верного ответа. Однако продолжить экзамен, пригоден ли младший сержант Олег Смелков, то есть я, для взвода начальника ПВО, не удалось. В «радиорубку» ворвался «целый» майор. Я узнал своего «знакомого» со станции. Здороваться, правда, не стал. Вряд ли он узнал, и вообще заметил там меня.

Как ни был взволнован, судя по внешнему виду, майор, однако, замер на пороге. Усилием воли внимательно, серьезно, полностью, не перебивая, выслушал доклад старшего лейтенанта.

– Вольно! У нас чепе, Хотабин! – сказал вслед за тем. – Столярка в Кяхте сгорела. Есть труп.

– Ничего себе! – отреагировал Хотабин. – Как же это?..

– Мне люди нужны. – Майор посмотрел на желтолицего сержанта. – Рота на учениях. Я в отпуск не успел уехать…

– Ермачев – дежурный по Пункту управления, товарищ майор, – извиняющимся тоном сказал Хотабин.

– А это кто? – Майор устремил свои светлые «ледяные» глаза на меня, стоящего по стойке смирно.

– Младший сержант Смелков прибыл из учебки связи для прохождения службы в нашей части.

– Служба началась, Смелков! – объявил майор. – За мной!..

За КПП нас поджидал «уазик». Майор сел рядом с водителем. Я нырнул на заднее сидение и увидел вдруг знакомое лицо. Ха-ха! Парень из нашей учебки! Единственный задохлик среди богатырей-горняков с Донбасса, которые гоняли горьковских студентов в хвост и в гриву на том лишь основании, что призвались весной, а не летним спецнабором, как студенты.

– Здорово! – приветствовал однокашника негромко. – Давно здесь?

– Да с месяц уже. Привет!

– Понятно. Я-то распределялся одним из последних… Что случилось?

– Не знаю. Говорят, Длинный сгорел.