Любить и умереть только в Андорре

Любить и умереть только в Андорре

Чингиз Акифович Абдуллаев

Они собрались в крошечной благополучной Андорре. Восемь опытнейших спецагентов восьми крупнейших разведок мира. Они готовились участвовать в международной «совместной акции» – в операции, загадочной уже до почти мистического уровня. Но теперь шестеро из восьмерых – мертвы. Погибли при нелепых обстоятельствах, слишком невероятных для совпадения – и слишком странных для обычного убийства. Осталось только – двое. Двое – после таинственных преступлений, в которых нет ни мотивов, не зацепок, ни улик – ничего, кроме изощренного «шестого чувства» ведущих расследование суперпрофессионалов секретных служб.

Чингиз Абдуллаев

Любить и умереть только в Андорре

ГЛАВА 1

– Какие они счастливые, – сказала Офра, глядя на окружающие горы, – они даже сами не знают, какие они счастливые.

– Да, – согласился я, – знаешь, по-моему, это Ибсен сказал, что большинство людей умирает, не зная, что они так и не жили. Но умирают счастливыми, так как этого не знают.

– Да, – сказала Офра, отворачиваясь от гор, – КГБ всегда готовил высококлассных агентов. Ты даже читал Ибсена. К своему стыду, я его вообще не читала.

– При чем тут КГБ? – Я даже немного обиделся: – Можно подумать, у вас в МОССАДе подготавливают только идиотов. Я просто всегда любил много читать. А ты наверняка слышала об Ибсене, но сейчас прикидываешься дурочкой. Это, кстати, в традициях вашей разведки всегда делать вид, что знаешь меньше обычного.

– Ты антисемит, – с наигранным отвращением сказала Офра, – я еще могу понять Гусейна, который считает всех евреев исчадием ада, но ты интеллигентный человек. Фу, какая гадость.

– Это тоже в ваших традициях. Достаточно сказать что-нибудь плохое, как вы сразу приклеиваете ярлык «антисемит», хотя ты могла бы мне этого не говорить. Ты ведь прекрасно знаешь, что это не так.

– А в традициях твоего любимого КГБ вообще дарить людям цветы, – довольно ловко парировала Офра, – да мы ангелы божьи по сравнению с такими сволочами, как вы.

– Правильно, ты меня еще фашистом назови. – Я на нее не сердился, это было обычное мышление западного человека, проникнутого дурацкой пропагандой и агрессивно невежественного.

– Я этого не говорила.