Магия вне закона. Помощница Смерти

Когда всё резко изменилось в худшую сторону.

А пока я открыла одну из чистых книг для ведения хозяйственных расчётов излюбленного мной формата А4 и, макая кончик металлического пера в обновлённые чернила, написала заголовок на первой странице:

«Мои долги».

Потом задумалась, забыла, что в руке-то не шариковая ручка, а перо, и посадила жирную кляксу.

На первой же странице.

Хотела было выдрать её да передумала. Книги в этом мире – дорогое удовольствие, нечего бумагу переводить. Промокнула специальной тряпочкой и, перевернув страницу, принялась писать снова.

– Буду записывать, кому должна, чтобы не позабыть. И вычёркивать потом, когда отдам долг.

– А уложишься в одну книгу? – хитро прищурился Виктор и тихонько рассмеялся. Совсем не по-доброму.

– Посмотрим. А теперь взглянем на твой подарочек.

Мне были неприятны намёки домовика, равно как и то, что приходилось пользоваться краденным, но сейчас и впрямь другого способа привести себя в порядок не было.

Вот примерю прекрасное палевое платье, более приличествующее юной аристократке на первом балу, чем сиротке, вынужденной зубами выгрызать себе право жить под солнцем припеваючи, и решу, что да как!

Сказать по-честному, я и не собиралась всерьёз заниматься судьбой Габи, поскольку как только выполню задание, она исчезнет.

Почему-то я была уверена, что выполню миссию Смерти.

И вот сейчас из единственного зеркала, находившегося в комнате Исильды, на меня смотрела запуганная девушка, не понимавшая как ей удалось примерить такой красивый наряд.

Он ей не шёл. Я бы предпочла одеть Габи в тёмные цвета. И макияж сделать поярче, чтобы все вокруг сразу понимали: перед ними ведьма. Та, кто вылечить сможет, но и отправить обидчиков восвояси тоже.

– Спасибо, Виктор! – произнесла я от всей души, но увидела в зеркале, что домовик недобро ухмыляется.

Будет мне наука: всегда помни, что ты сама по себе. Никто не помогает просто так.

Но я сильная, и к этому готова.

2

– Так, заживление идёт…весьма интенсивно, – произнесла я на следующий день, когда осматривала рубец, образовавшийся на месте вчерашнего шва.

Конечно, у людей так не бывает, но кот-баюн дело другое. И хоть и он не собака, на которой по пословице всё заживает очень скоро, но всё же зверь неординарный и науке неизвестный. Моей науке.

– Это хорошо, мур, – отозвался он, смотря на меня тёмными глазами, в которых я видела своё искажённое изображение. – Это правильно. Мне уже пора обратно.