Человек-тень

– Ты похитил меня. Ты думаешь, твоей жене это понравится? И где она? Здесь?

Мэгги повернулась и пустилась бежать. Наконец-то, подумал Фергюс. В глубине дома ему будет легче держать девчонку под контролем, чем на кухне.

Взяв разделочный нож, который он давно спрятал на одной из верхних полок, Фергюс последовал за Мэгги. Она орала во все горло, чтобы он не приближался к ней, и одновременно отступала к лестнице, а затем начала подниматься, перешагивая через ступеньки. Наконец в коридоре третьего этажа девочка замолчала, и все ее внимание сосредоточилось на столовом приборе в его правой руке.

– Жди там, – приказал Фергюс, направив нож на нее.

На лестничной площадке имелась только одна дверь. Фергюс подошел к ней, посмотрел в тот из глазков, который был расположен на обычном месте, затем встал на колени и быстро заглянул во второй глазок, который он проделал на уровне бедер. Путь был свободен. Он отцепил от пояса связку ключей и бросил их Мэгги под ноги.

– Самый большой серебристый ключ, – сказал он. – Открывай!

Из глаз девочки текли слезы, капая на потрепанный ковролин под ее ногами. В ней больше не осталось воли к сопротивлению. У Фергюса раскалывалась голова, в его грудь словно вонзили нож для колки льда, и он был рад тому, что Мэгги наконец перестала ерепениться. Подобрав ключи, она попыталась вложить свою иссякающую энергию в еще одно оскорбление, но смогла только жалко мяукнуть.

– Оставь ключи в замке и зайди внутрь, – пробормотал Фергюс.

– Что там? – прошептала Мэгги, заглянув в темный коридор. Там горела всего одна лампа в спальне.

– Твоя новая мать. Может быть, она понравится тебе больше.

Фергюс втолкнул Мэгги внутрь, запер за ней дверь и встал. Лестница колыхалась, то подплывая к нему, то удаляясь. Дрожащими пальцами Фергюс попытался нащупать перила, шаря в том месте, где они находились прежде, но расстояние до них увеличилось.

– Я не могу спуститься, – пробормотал он.

Лихорадочно шаря рукой в потемках, существующих только для него, Фергюс непроизвольно повернулся боком, споткнулся и полетел вниз левым плечом вперед, удивляясь тому, как он может падать, если еще секунду назад он неподвижно стоял в своем собственном доме. Ему никогда не доводилось кататься на американских горках, но, наверное, он испытывал бы на них такие же чувства, как сейчас.