Осквернитель

Мысли остановились, но упрямая, инертная обывательщина всё ещё выползала из его сознания.

– Но здесь же всё открыто…

– Это хорошо, – успокоила его Эмма. – Волноваться не о чем. Здесь нет недоброжелателей, только друзья и любовники. Все условности в прошлом.

Лео застыл, словно охваченный внезапным январским холодом.

– Хорошо, – пожалела его Эмма. – Я тебе помогу.

Она погладила его по щеке.

– Расстегни пуговицы.

И он покорно расстегнул, одну за другой.

– Теперь сними рубашку.

Он медленно стянул реквизитный шёлк, бросив его на гранитные плиты пола.

Она погладила его по соскам.

– Они быстро твердеют. Не такой уж ты и стеснительный.

Она положила руки ему на талию.

– А теперь расстегни и спусти брюки.

Эмма провела ладонью по поднимающейся ткани трусов: член стал отзываться на ласки быстрой эрекцией.

– У тебя давно не было женщины?

Лео кивнул в ответ.

– Сегодня ты испытаешь двойное удовольствие: станешь моим мужчиной, и моей женщиной. А теперь разденься – до конца.

Лео избавился от остатков одежды и член, лишённый оков, гордо поднимался к небу.

– А теперь заведи руки за спину…

Лео подчинился.

И тогда Эмма, быстро вытащив брючный ремень, стянула ему руки узлом.

– Тебя ведь это возбуждает?

– Да, – прошептал Лео.

Эмма засмеялась и, схватив Лео за плечи, уложила его спиной на гранит.

– Ангелочек, – нежно прошептала она, – теперь ты в моей власти. Или я в твоей?

Выпрямившись, она медленно сняла туфли и поставила их на край балюстрады.

– Посмотри на меня. Смотри же…

И вот теперь чёрные нити окончательно слетели с её плеч.

Как и ожидал Лео, лифчик не стеснял её грудь.

Но и ожидаемых трусиков под платьем не было.

Она сразу и мгновенно предстала перед ним обнажённой, во всей своей ослепительной красоте.

Она присела на корточки так, что её тонкая розовая полоска влагалища оказалась над лицом Лео.

Лео почувствовал, как тёплая струйка, поначалу тонкая, но быстро набирающая силу полилась на его лицо.

Лео подставил губы и, не боясь захлебнуться, короткими, отрывистыми движения стал заглатывать горьковато-солёную влагу.

И. когда священный поток закончился, прошептал восхищённо: «Господи Иисусе! Царица небесная! Слёзы Богородицы, слёзы пречистые…»

Алые губы влагалища прикоснулись к его лицу.

Сменив положение, Эмма встала на колени и теперь прикасалась промежностью к его напряжённому, сведённому страстью и искривлённому безумным возбуждением рту.