Осквернитель

Все пуговицы отельной униформы на девушках были расстёгнуты, отчего взору Лео предстали их узорчатые трусики: чёрные на молочно-белой, и ослепительно-белые – на смуглой.

Девушки по очереди играли со вздыбившимся в огненном броске членом мужчины, то глубоко заглатывая его, то лаская обнажёнными грудями.

Но это, похоже, была лишь самая безобидная часть картины.

Второй мужчина, и тоже отельный гость, стоял возле первого.

Его брюки были спущены, но сдержанней, до колен.

Он ласкал ягодицы первого мужчины, мягко проводя по ним ладонями.

А первый мужчина, млея под ласками девушек, заведённой за спину рукой ласкал своего случайного любовника, член которого вполне уже налился кровью и быстро багровел.

Лео, замерев, как заворожённый смотрел на эту сцену группового совокупления и чувствовал, как волна тёмной, запретной страсти заливает его сознание.

Второй мужчина, придерживая руку первого, наклонился и начал облизывать ягодицы любовника.

Потом распрямился и приложил ладонь любовника к своим яичкам.

Девушки, между тем, полностью перешли на оральные ласки.

Они проводили язычками по мошонке, вылизывали красную головку члена, снимая первые тягучие капли.

Второй любовник, обработав ягодицы, ввёл свой член в анус первого и начал свои ритмичные движения, стараясь не нарушить работу девушек.

Любовники сплелись в поцелуе, а девушки всё изощрённей ласкали член.

Темп движений нарастал и вот уже до ушей Лео долетели первые страстные стоны.

Густая сперма брызнула на грудь смуглой и потянуло волной щекочущего ноздри, пряного запаха.

Молочно-белая, плотно обхватив член алым ртом, жадно высасывала семя.

В это время кончил и второй любовник – и четыре стона слились воедино.

Лео всё стоял и стоял недвижно, подобно жене Лота обратившись в соляной столп.

Любовники до времени не обращали на него ни малейшего внимания, словно он был туалетным призраком, бесплотным и прозрачным.

И только на исходе акта любви смуглая повернула к нему лицо, покрытое бусинками быстро сохнущих капель, страстно облизала губы и… улыбнулась ему, задорно и поддразнивающе.

Лео попятился и, заскочив в первую попавшуюся кабинку, быстро закрыл дверь за собой, тут её заперев.

С минуту он стоял, не делая ни единого движения и не производя ни малейшего шума.

Наконец неподвижность утомила его и он, собравшись с духом, занялся тем, за чем и пришёл.

Он задумчиво рисовал мочой фигурки в унитазе, стараясь не задевать края фаянсовой чаши.