Прости и не прощайся

Наверняка Джеймс с сообщением, как прошел день. Мелани не стала вылезать из ванны. Сейчас ее личное время, а остальной мир может немного подождать.

Она полежала в ванне еще полчаса. За это время автоответчик успел получить два новых сообщения. Мелани вымыла голову, замотала влажные волосы пушистым полотенцем и облачилась в купальный халат. Желудок напомнил ей, что за весь день она съела всего два тоста за завтраком. Решив, что еда – прежде всего, она, как была в халате, спустилась вниз.

Едва ступив в маленький холл, она услыхала громкий стук в переднюю дверь.

Что еще такое? Это мог быть только Джеймс. У него какая-то неприятность, а связаться с ней по телефону он не смог. Конечно, сегодня вечером она хотела просто отдохнуть в одиночестве. Но, в конце концов, она – его начальство.

Изобразив улыбку, Мелани затянула пояс на халате и открыла дверь.

Высокий, под метр девяносто, мужчина, стоящий на пороге, явно был не Джеймс.

Ее прострелил ужас. Она замерла.

– Привет. – На грубовато-красивом лице Форда не было и намека на улыбку. – Я не вовремя?

– Что? – Мелани уставилась на него, не веря своим глазам.

Он выглядел замечательно. Белая рубашка, черные джинсы. Поджарый. Весь воплощение мужественности. Серо-голубые глаза под густыми, короткими черными ресницами пробежали по ее купальному халату.

– Ты… кого-то принимаешь?

Когда до Мелани дошел полный смысл его слов, ее бросило в жар, краска растеклась по щекам.

– Что ты сказал? – медленно и сухо произнесла она.

Форд немного успокоился. Значит, он ошибся. Но он целый день напрасно прождал ответа на свое письмо, а после того, как безрезультатно звонил ей несколько раз, решил выяснить, избегает она его или ее нет дома. Наверху в окне горел свет… а потом она появилась в дверях возбужденная и так одетая… или неодетая? Что ему остается думать?

– Я просто подумал, что у тебя гости, – сказал он, протискивая плечо в проем на случай, если она попытается захлопнуть у него перед носом дверь.

– Я поздно вернулась с работы и принимала ванну… – Мелани оборвала себя на полуслове. – С какой стати я тебе это объясняю? – рассердилась она. – И как у тебя хватает наглости предполагать, что я принимаю мужчину?

– Это было очевидно.

– Для тебя – возможно. Но не следует всех судить по себе. – Она продолжала сердито на него смотреть.

– Я пристыжен.

Его насмешливый вид стал последней каплей.