Утомленные вином

Дело дошло до того, что водку стали выдавать обитателям богоугодных заведений.

Водка долго считалась непременной частью солдатского пайка.

Русские ратники почти всегда везли за собой в обозе хмельное питье, чтобы было чем ободрить себя в решительную минуту.

Воинский Устав 1716 года учредил особые порционы – нормы выдачи спиртного.

Солдат получал обязательное довольствие – 2 кружки водки в день (около 1,5 литров) крепостью 15 %– 18 %.

Не остался в стороне и простой люд.

Для простолюдинов выдавалась низкосортная водка бесплатно по царскому распоряжению.

Сам царь предпочитал «Гданьскую», но какой она была на вкус, никто не знает. Известно только, что это была довольно чистая, без запаха и привкуса, водка, крепостью около пятидесяти градусов.

Петр начал пить рано, пил много и часто, пьяным бывал агрессивен.

Со временем он стал прикладываться к рюмке по самым ничтожным поводам. Но самым печальным было то, что он Петр втягивал в пьянство большее число людей, полагая выпивку европейским способом досуга. И, надо заметить, был недалек от истины, посольку в Европе в те времена пили много.

Сложно сказать, упивались ли тогда в Европе до смерти, а на Руси подобное случалось. И не среди простолюдинов, а в окружении самого царя.

«Тут-же в доме Лефорта, – писал в 1692 году князь Борис Куракин, – началось дебошство, пьянство так великое, что невозможно описать, что по три дня запершись в том доме бывали пьяны, и что многим случалось оттого умирать».

Ну а те оргии, которые устраивлись учрежденным Петром Всешутейшим и всепьянейшим собор стали легендарными.

Достаточно сказать, что главнейшей соборной заповедью, зафиксированной в первых строках Устава, было требование «напиваться каждодневно и не ложиться спать трезвыми».

Что же касается Евангелия, то вместо него была сделана книга, в которой стояло несколько сосудов с водкою.

Особенно весьма блудливому Петру нравилось спаивать женщин, в связях с которыми он был неразборчив. Как следствие, он долго и тяжело болел сифилисом.

Не изменял соей пагубной привычке царь и за границей.

«В Либаве, – писал К.