Необратимые искажения

А Гвин сюда пришлёпал как был, в изгвазданных грязедавах. Даже неловко как-то.

Кантернец собирался произнести очередную колкость, но тут внутри него мерзким червём шевельнулся Голод. Пока ещё слабый и не очень-то уверенный, но уже такой, который не уйдёт, пока его не утолишь. И, глядя на Ари, Гвин с ужасом осознал, что она начинает выглядеть… аппетитно. Он осёкся, отвернулся и попытался как можно скорее вытеснить эту мысль из головы.

Где-то поблизости, источая немыслимо сильные эманации, притаилась Хреновина.

Её «запах» был таким сильным, что почти отшибал демоническое обоняние.

– Ты чувствуешь? – спросил Гвин.

– Что чувствую? – враз изменившимся тоном отозвалась Ари, и стало понятно – она чувствует.

– Оно где-то совсем рядом, – прошептал кантернец и пошёл дальше по коридору.

Ослабленное чутьё позволило ему легче воспринимать материальный мир. Теперь он слышал и ощущал то, на что раньше из-за оглушения слишком ярким энергетическим следом не обращал внимания. Чуть слышное подвывание сквозняка.

Резкий запах бальзамирующего средства и едва уловимый – тлена. А ещё стены коридора были выкрашены чёрной поблёскивающей краской. И что-то постукивало за одной из дверей. Тихо и как будто даже печально. Тук, тук, тук-тук…

За спиной Гвина бесшумно выросла девичья тень.

– Ты за этим сюда пришёл? – прошептала Ари.

– Да, – Гвин непрестанно «принюхивался», пытаясь уловить направление следа.

– Как думаешь, что это?

«Не знаю, – подумал кантернец, и по спине его пробежал неприятный холодок.

 – Не имею ни малейшего представления».

И в то же время он испытывал непреодолимое желание это выяснить. Ноги несли Гвина вперёд сами.

– Что-то живое, – поразмыслив, ответил он. – И нездешнее.

– Как только подошла к стенам, тоже это почуяла.

– Значит, это ты вскрыла все замки?

– Кто же ещё…

Тук, тук, тук. Тук. Тук-тук. Звук с каждым шагом становился громче, а след – ярче. Ближе к концу коридора светокристаллы на стенах поредели, поэтому видно было уже плохо, но там, в конце, точно темнел дверной проём.

Больше дверей поблизости не осталось.

У Гвина почему-то захватывало дух. Словно призрачный ветер, гуляющий по подземелью, пронизывал кантернца до самых внутренностей. Ладони вспотели, сердце ускорило марш. Нетерпение перед «трапезой» смешивалось с опаской, поэтому каждый новый шаг был как рывок, после которого следовала остановка. Ари молчала – наверное, чувствовала что-то похожее. Её рука не отпускала рукоять меча.