Необратимые искажения

Вряд ли она любила посвящать в тему своего детства посторонних, а Гвин эту границу нагло нарушил. Поэтому он попытался немного сгладить положение.

– Я потерял родителей чуть позже, но всё равно могу себе представить, насколько тебе пришлось туго.

– Вообще-то тебе было хуже, наверное, – Ари вяло улыбнулась. – Я ведь не осталась на улице ни с чем. У меня была названная тётка, бабушка, Лей, Рэн… Они меня вырастили, обучили, жаловаться не на что. И вообще, в этом мире только я могу похвастаться тем, что меня обучил настоящий охотник пуэри! Кроме него самого, конечно.

Лет с семи Рэн меня тренировал. Пока не бросил и не испарился.

– Как так?

– Да вот так. В один прекрасный день он просто не явился. Это было, кстати, аккурат в мой двадцать пятый день рождения. Представляешь? Один из самых близких, тот, кто был со мной практически всю жизнь, кто натаскивал меня почти двадцать лет, вдруг взял и не пришёл. Ни через день, ни через год. Ни по сей день.

– Обидно, наверное.

– Не то слово. Поэтому поняв, что он больше не придёт, я решила, что пора мне отправиться в свободное плавание, как говорила тётушка Хелия.

Вот, тридцать с лишним лет путешествую…

– Одна?

– Одна.

– Понятно.

Ари взглянула на собеседника с прищуром.

– Что тебе понятно?

– Я понял, откуда ты взяла свою метафору, – пожал плечами Гвин. – Ты сама как грифон-альбинос. Всегда в дороге, всегда одна. Не одинока. Именно одна. Я ведь правильно понимаю, что кроме тебя и твоего исчезнувшего наставника на свете больше нет пуэри?

Во взгляде девушки что-то снова изменилось, и кантернцу в очередной раз стало не по себе.

Честно говоря, он чуть не вздрогнул. Впечатлительным Гвина было не назвать – ему и конечности доводилось терять с бо?льшим спокойствием. Так что назревал вопрос: это его так расслабило после еды, или с этой женщиной действительно всё непросто?

Гвин спросил себя об этом и решил, что не хочет знать ответ. Так было интереснее.

Ари не ответила на вопрос, но и не возразила.

Только укуталась в плащ и села, поджав ноги. Внимание её снова поглотилось пламенем костра.

«Кажется, всё-таки расстроил, – подумал Гвин с досадой. – Надо было помягче о таком, не все же, как я, со всем смирились».

Разумеется, он не имел в виду ничего плохого. Ведь она была права в том, что Гвин – вынужденный неприкаянный одиночка. Сравнение весьма точное… Но и что с того? Подумаешь, одиночество. При правильном подходе оно даёт намного больше, чем отнимает.