Что таится за завесой

Раздув ноздри, лорд Байрона презрительно посмотрел на меня сверху вниз и быстро кивнул человеку, стоявшему за моей спиной. Я повернулась к Верховному жрецу, встретившись глазами с его мягким взглядом.

– Тебе уже сказали?

– Можно я сначала попрощаюсь?

Я посмотрела через его плечо туда, где мать и Бран подошли к Завесе. Брат с трудом катил инвалидное кресло по комьям земли на огромной грядке, и тело мамы подпрыгивало на кочках.

– Конечно, – торжественно ответил Верховный жрец.

Я отошла от него и направилась к своей семье, помогла Брану.

К тому месту, где матери придется сидеть и смотреть, как я умираю.

Это было единственное, о чем я сожалела.

Я улыбнулась. Люди вокруг нас растворились в тумане, и остались только мы с ней. Мама внимательно смотрела мне в глаза, и по ее лицу разливалась скорбь, потому что она, конечно же, помнила, как мы уже совершали такое путешествие в прошлом.

Устроив ее поудобнее, мы наконец успокоились. Место, где мы расположились, было ничуть не хуже любого другого. Оно находилось позади толпы, и я надеялась, что отсюда не будет видно самых ужасных подробностей.

Опустившись на корточки перед матерью, я взяла ее дрожащие руки в свои и прижалась к ним губами.

– Я люблю тебя, – мягко сказала я, улыбаясь, несмотря на жжение в горле.

Еле сдерживая слезы, которые угрожали вот-вот пролиться, я в последний раз вглядывалась в ее черты.

Мама нахмурилась, когда снова посмотрела на меня, и, высвободив свою руку из моей, мягко коснулась моей щеки.

– Я тоже люблю тебя, доченька. Скоро все это закончится, – сказала она, предположив, что печаль в моих глазах связана со страданиями, которые я каждый год испытываю в этот день.

Я поднялась на ноги и шагнула за спинку кресла, чтобы обнять Брана, прижать его к себе покрепче и насладиться моментом, растворившись в его объятиях.

– Эстрелла, что происходит? – спросил он, отстраняясь и вглядываясь мне в лицо.

– Берегите друг друга, – сказала я, многозначительно глядя на него.

Бран не успел мне ответить, потому что заговорил Верховный жрец. Его голос резко разнесся по саду, как щелканье кнута, и все замолчали.

– Избранная, пожалуйста, выходите!

Я вырвалась из объятий брата, медленно повернулась и глубоко вздохнула.