Выстрел по солнцу. Часть вторая

Не молчи. Молчать – плохо…

– Хорошо… – он прислушался к своему голосу. Слабый, немного хрипловатый. Это – ничего, это – от волнения, а оно скоро пройдет. – Мы едем домой, Кэти. Поживешь пока у меня.

Снова кто-то другой говорит за него. Кто-то, кто все знает, кто не теряется в джунглях действительности, кто все время начеку. Впрочем, хорошо, пусть говорит, теперь, по крайней мере, он знает, что девушку зовут Кэти. Кэти… Красивое имя. Оно тоже что-то ему напоминает, но он никак не может вспомнить – что.

Или кого. Пока не может. Пока…

– А я думала, я всегда буду жить у тебя. – боковым зрением он увидел, что девушка повернула к нему свое лицо, но отчего-то не смог взглянуть ей в глаза.

– Почему?

– Ты забыл? – девушка рассмеялась. – Ты же меня выиграл!

Пространство озарилось вспышкой памяти, пламенем свечей, углями в камине, пальцами, унизанными перстнями, перебирающими карты. Он игрок? Вот это да! Впрочем, какая разница? Вот только играть на людей – это уж совсем не комильфо, попахивает средневековьем.

И, хотя, обиды в голосе девушки не слышно, все равно, как-то не по себе. А пусть с этим разбирается тот, другой, засевший в нем, будто зеркальное отражение, будто эхо, повторяющий его разум. Ну, мистер недреманное око!

– Кэти, я бы не стал относиться к этому так серьезно.

Ух ты! Голос то, голос – какой шикарный! Уверенный, солидный.

– Это был своего рода обряд. Такое состязание среди мужчин. Оно лишь сглаживает некоторые аспекты сосуществования различных культур.

А что? Вроде бы, убедительно. Непонятно, правда, но, чем непонятнее, тем лучше.

– Ты хочешь от меня избавиться? – девушка не сводила с него глаз, и он застыл в своем оцепенении, не в силах шелохнуться, встретиться с ней глазами.

Избавиться? О, Боже! Конечно, нет! Он взмолился, обращаясь к своему невидимому спарринг-партнеру. Ну же, дружище, соберись, ответь как-нибудь помягче, поделикатней, так, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему. Говори же что-нибудь, черт тебя подери!

Сознание поплыло проекциями яви, словно голограммой воображения, представляя на свет элегантного господина в изумительного покроя костюме и с тростью в руках.

На лице у господина застыла маска властной приветливости, бриллиант на мизинце так и брызжет фонтанами радужного света.

Однако, все это, увы – только видимость, только фасад, за которым скрывается то, что другим видеть совсем не обязательно и даже очень и очень нежелательно.