Выстрел по солнцу. Часть вторая

На этот раз она невысока – подумаешь, от любви отрекся. Такие вещи – привычное дело, случаются, чуть ли, не через день, так что, даже и катализатор допинга не понадобился.

А козыри… В этой игре они, увы, недействительны, равно как и все ухищрения его проклятого, отточенного словоблудия. Эта игра – она какая-то новая, незнакомая, в ней, вообще, не применимы прежние уловки, однообразием привычности усыпляющие инстинкты нравственности. Словно рентгеновскими лучами, просвечивает она каждую ячейку, каждую клеточку сознания, с легкостью проникая в самые темные его закоулки, без труда отделяя правду от лжи.

Что это? Новый уровень? Старость? Если так, то старость преследовала его всю жизнь, преследовала, надев маску ставшего уже привычным одиночества, то приближаясь, то отставая, день и ночь обжигая его своей гнетущей близостью, заставляя торопиться, прыгать через ступеньку, оставляя позади брошенные в спешке судьбы, незаконченные дела, недосказанные слова…

И всю жизнь он лгал себе, руладами убогого своего красноречия убеждая, что все это – нормально, что нынешний век – век скоростей, и что не из-за чего печалиться, потому что все самое главное и важное – впереди.

А всему виной был самый банальный, самый элементарный страх смерти, страх слепой, бессознательный, обезличенный. И теперь старость догнала его, застала врасплох, оставив наедине с тем самым, чего он так боялся, от чего бежал всю жизнь, в кутерьме побед, встреч, снов, измен и расставаний не замечая, как замыкается кольцом извилистая траектория его пути, пылает алым заревом того, что было когда-то для него рассветом, а теперь превратилось в костер аутодафе.

А страх – уже перед ним, вот-вот снимет свою опостылевшую маску, будто прощальным откровением, обнажив свое настоящее лицо, и он, как и когда-то, снова беззащитен перед ним. Так же беззащитен, как беззащитен перед временем, отсчитавшим срок его жизни, перед судьбой, очертившей его путь, перед смертью, мрачной фигурой венчающей горизонт его заката.

Смерть. Вот и вновь она вошла в его жизнь, но вошла не так, как раньше – неожиданной и незваной гостьей, нет, теперь она вошла, как вполне предсказуемый визитер, полноправный и компетентный участник предстоящей драмы. Что ж, пора привыкать к переменам, наверняка, эта – не последняя, наверняка – не самая горькая.

Неожиданная тень, легкая и бесшумная, надвинулась сзади, легла на стекло косым сегментом. Ленский вздрогнул, обернулся.