Бестиата

– Жители Змеиного архипелага, сыны и дочери Йаманарры, гости! Великий Дракон продолжает хранить наш покой, ниспослав нам знак своего благоволения в извечно золотом свете. Наступило, наконец, то время, когда мы воочию убедимся в его силе благодаря мастерству лучших бестиариев. А наши инициаты, готовясь стать полноправными династами, да будут благословлены победами своих бойцов, отдающих жизни во имя Аммугана!

Крики и новые аплодисменты. Столько же выспренности в этих речах, сколько и лжи – бойцы мрут здесь только потому, что они рабы, а любой из сидящих в расцвеченных огнем ложах, скорее сожрет свою руку, чем осмелится выйти один на один с чадом бездны.

– В этом году жителей и гостей славного города Эдевка почтили своим вниманием две многоуважаемые персоны. Верховный адепт Эвмахий…

Трибуны ответили радостными возгласами и рукоплесканиями.

– Во все дни бестиаты зрителей нашего матия по древней традиции будут охранять силы морских Твердынь.

Очень жаль. Возможно, у него оказалось бы куда больше шансов выжить, доберись зверь до тех, кто заполняет трибуны…

– Второй гость спустился к нам с Хребта Аммугана и проделал немалый путь, чтобы среди прочих городов кольца отдать предпочтение Эдевку и порадовать его жителей своим присутствием. Хранитель оракула Йаманарры, Верховный Зрячий Аспис!

Второму почетному гостю досталась своя доля громогласных приветствий. Брэнану же эти громкие титулы ни о чем не говорили – жителям таких отдаленных мест, как Сетрем, не было дела до знаменитостей столицы.

– Приветствую славный Эдевк с началом бестиаты и нового года, – пронеслось над примолкшей толпой. Голос стелился мягко, вкрадчиво – перед глазами тут же всплыла костистая фигура в развевающихся одеждах. Брэнан мог бы поклясться, что слово взял тот самый смахивающий на змею человек, которого он видел во время дневных торжеств.

– Я покинул своды храма не по своей воле, хоть и рад находиться среди вас, добрые горожане и гости Змеиного архипелага. Хранители оракула не смеют надолго покидать стены обители, ибо все труды их направлены на радение за судьбы родины. Взгляды их устремлены внутрь, в ее недра – туда, где бьется огненное сердце.

Матий снова будто вымер – зрители внимали словам Асписа, вытягивая шеи и раскрыв рты. Видимо, этот человек здесь и впрямь редкий гость.