История на ночь

А за несколько километров до посёлка Ветреный Утёс совсем потеряла асфальтное покрытие и превратилась в расхлябанную грунтовку. Но я упорно прорывался дальше, пока не добрался до места назначения.

Ветреный Утёс был одним из тех многочисленных посёлков на бескрайних просторах России, которые выживали не пойми как и неизвестно зачем. Чахли в запустении оставленные дома, разваливались чуть в стороне два закрытых тридцать лет назад завода, поросли густым лесом поля, и спрятались под землёй останки совхоза. Год за годом людей здесь становилось всё меньше, редел частокол дымных столбов, а на расхлябанных улицах почти совсем не встречалась молодёжь.

Я протиснулся по дороге мимо рядов запущенных дворов, где разрослись сливы и яблони, а сорная трава вымахала едва ли не с человеческий рост. Каждый третий электрический столб догнивал на земле, каждый второй покосился и норовил рухнуть от малейшего дуновения. И ни души, только лай собак.

Несколько раз, заприметив знакомый домик, я вспоминал имена давно почивших людей. В розовой избушке с большим крыльцом, что спряталась в глубине грушевого сада, жила баба Дуня. Гоняла нас с ребятами граблями, когда мы среди ночи пробирались на её участок и обтрясали деревья.

Или вот красный домишко с резными ставнями. Тут жил дед Макар, однорукий ветеран Великой Отечественной. Как потерял в войну всю семью, так и оставался с тех пор в одиночестве. Как-то дал мне, четырнадцатилетнему пацану, попробовать самокрутку с самосадом.

А вот и пятистенок с дырявой черепичной крышей. Здесь жила тётя Люба. Все трое е? сыновей рано покинули родной поселок и быстро потерялись где-то между Челябинском и Новосибирском. Сама же тётя Люба так и не опомнилась от горя. Часто выходила на середину дороги в длинной ночной рубахе и до самого рассвета вглядывалась вдаль, ни на кого не обращая внимания. Теперь крыша её дома окончательно провалилась, а уж что случилось с самой тётей Любой оставалось только гадать.

Ближе к центру пос?лка запустение уже не так бросалось в глаза, хотя на многих зданиях обновить краску не помешало бы.

Деревянная школа, отдыхающая после утренних уроков, и её верный сторож, одетый в модную чёрную форму. Он сидел на крыльце под козырьком с зажатой в зубах сигаретой и проводил меня пристальным взглядом, будто заподозрил во всех преступлениях разом.