Мятеж

Поэтому я предлагаю тебе прямо сейчас поставить себе цель стать самым безупречным президентом, которого когда-либо видело это Общество, и делать в точности то, о чем просит тебя твой секретарь. А теперь прошу отойти, ты опираешься на мой стол.

Мало что могло по-настоящему испортить настроение Олливана этим вечером. Перспектива работы с Сибеллой Дентли – усердной работы, сопровождаемой угрозой разоблачения, – стала одной из таких вещей. Все волшебство и покой президентского убежища исчезли; это была клетка, которую ему предстояло разделить с ней.

Когда они втроем выходили из комнаты, Сибелла снова заговорила.

– Закрой за собой дверь.

Его друзья ничего не поняли, но Олливан в ужасе обернулся. Сибелла мило улыбалась ему, но в ее взгляде он видел яд.

Она точно знала, что сказала. Это были те же забытые звездами слова, которые она произнесла в ту ночь, когда разбила ему сердце.

– Где моя книга?

Может, Эстер обращается к тебе, но твои глаза проделывают дыру в шахматной доске, а все твое тело напряжено от предвкушения.

– На столе у окна, – говорит Файф, затаив дыхание.

На столе за диваном, где прячется Гедеон.

Ты осмеливаешься поднять глаза только тогда, когда она, ничего не подозревая, пересекает гостиную. Гедеон идеально подгадал время, чтобы выпрыгнуть в облике рычащего льва. Это пугает тебя и приводит в ужас Эстер, которая от испуга превращается в тигрицу.

Секунду спустя они оба становятся людьми, а на ковре лежит разбитая лампа.

Никто не дышит. Розыгрыш испорчен. Затем сидящий на другом конце шахматной доски Илиус ахает. Нет, смеется. Файф начинает смеяться следующим. Когда Эстер присоединяется, ты понимаешь, что все хорошо.

– И ты, Кассия! Ты была в этом замешана?

Ты была. Новенькая, тихая, неуверенная в себе чародейка – и уже сообщник. Эстер с улыбкой ругает тебя и хлопает по руке, и тебе кажется, что ты раздуваешься до размеров тигра.

Глава 10

Это был один из тех семейных ужинов, что заставляли Кассию задумываться, почему она вообще когда-то так жаждала вернуться домой.

Все пятеро неловко ковырялись в еде: Кассия, ее мать, дедушка, Олливан и – по неизвестным причинам – Гейл Гарнер. Еще более озадачивающим, чем его присутствие, было то, насколько довольным он казался своим пребыванием здесь. Он продолжал ловить взгляд Кассии и посылать ей улыбки с другого конца стола.