Мятеж

Сестры разбросали по игровой комнате слишком много лент и безделушек? Можно превратить кольца и серьги в жуков, носовые платки и шляпки – в летучих мышей.

Вирджил сделал взгляды Олливана более радикальными, а Олливан превратил того в настоящего хулигана. Разрушение нелепых, самодовольных традиций Общества, к которому обоих принуждали присоединиться их семьи, должно было стать идеальным воссоединением.

Но год назад Олливан зашел в непослушании слишком далеко и оставил Вирджила позади. Казалось, сейчас тот намеревался напомнить ему об этом.

Он прислонился к дверному проему, скрестив руки на груди, и это до боли знакомое угрюмое выражение омрачило его лоб.

Олливан не хотел напоминаний. Он хотел празднования, хотел, чтобы его победа была всеобъемлющей. Мысли о чулане толкали его на то, чтобы извиниться и улизнуть, но он был обязан своим друзьям детства всем и должен был уделить им свое полное внимание. С чуланом придется подождать.

Он прислонился к краю бывшего письменного стола Яна, который теперь будет принадлежать тому, кого выберет Олливан.

– Подожди. Начни с самого начала. Я хочу услышать каждую великолепную деталь, чтобы я мог сказать вам, насколько вы оба неподражаемы. Я поражен, что вам вообще удалось разделить голоса поровну между Пеллой, Элриком и Августом.

Переворот Олливана был так изящен, что сам Джупитус Фиск не смел бы фыркнуть. Среди избирателей было семьдесят семь членов Общества молодых одаренных чародеев, не считая его самого, и три кандидата.

Разделение голосов между тремя кандидатами поровну означало, что Олливан мог одержать победу, набрав всего двадцать голосов. Учитывая, что Лев и Вирджил были данностью, получалось, что нужно было убедить восемнадцать преемников проголосовать за него.

– Звезды, это была самая легкая часть, – сказал Лев сквозь смех. – Нам повезло, что они все были одинаково хороши, иначе это никогда бы не сработало.

– Ты недооцениваешь нас, – возразил Вирджил Льву, хотя его недовольный взгляд оставался на Олливане.

 – Мы работали над этим в течение нескольких месяцев. Знаешь ли ты, как трудно вот так вот агитировать за трех разных кандидатов и уследить, чтобы это никуда не просочилось?

– Я могу только представить, – сказал Олливан, глядя Вирджилу прямо в глаза, чтобы он мог видеть его благодарность. – Скольких тебе пришлось переубедить?

– Когда мы опросили всех, казалось, что у Августа было сильное преимущество, – сказал Лев. – Элрик был отстающим.