Непокорное сердце

Разве ты не видела перед Пасхой огненный знак в небе?

Ида кивнула, и ее охватила дрожь. О светящемся шаре с длинным огненным хвостом, который несся по ночному небу, в городке до сих пор шли разговоры. Каждый хоть и объяснял это явление по-своему, но все сходились в одном – это был недобрый знак.

– В Пивинси только об этом и говорят.

– Да, все до сих пор ломают голову, что бы это значило, – заметила Эдит. – Поди, даже самые отважные, увидев огонь, пали ниц и стали просить у Господа помощи и защиты.

– Да, это так, – подтвердила Ида, – я и сама молилась Небесам.

– Бедное дитя! Ты хочешь знать правду и в то же время боишься ее. Да, для страха есть причины, но не позволяй ему сковать твою волю, лишить тебя сил и разума.

– Твои слова пугают меня больше, чем огонь в небе.

– Никогда не бойся правды: незнание и невежество – вот зло. Итак, ты хочешь знать. Ну что ж… То, что ты видела, – пламя, пожирающее трон Гарольда, а всадник, мчавшийся по небу за огненным хвостом, – новый король, предводитель норманнов, которые покончат с правлением саксов в этих землях.

– Вильгельм Ублюдок, – в ужасе прошептала Ида.

– Я бы на твоем месте прикусила язычок, – слабо улыбнулась старая Эдит, на миг даже помолодев. – Скоро он будет твоим королем.

– Но что тогда станется с моим отцом?

– Дни его, бедняги, сочтены, но он оставил после себя детей – в них будет жить его кровь.

– Ты… ты видела его смерть, Эдит?

– «Видела» не совсем верное слово: у меня нет никаких видений или снов.

– Но то, что ты сейчас сказала… – Ида зябко поежилась и судорожно сжала на груди складки плаща. – Значит, нас ждет большая война?

– Да, это так, и сердце мое полно печали. Когда-то саксы-завоеватели забрали себе все, что можно, но теперь пришло время вернуть награбленное и то, что нажили.

– Но они будут защищаться!

– И погибнут – такова Божья воля, и ничего изменить нельзя. Всевышний позволил саксам владеть благодатными землями, но пора и честь знать – пришел черед других.

– Это значит, что наш народ и все наши обычаи исчезнут?

– Нет, моя девочка, не исчезнут – просто изменятся. И эта часть пророчества относится и к тебе.