Дама моего сердца

Но прежде чем мстить за ее поруганную честь, следовало бы убедиться, что месть эта оправданна.

Интересно, какая участь ей уготована? Чем дольше Эвери за ним наблюдала, тем больше склонялась к мысли, что этот человек не опустится до насилия. Несмотря на его угрожающий вид, Эвери не чувствовала, чтобы от него исходила опасность. Оставалось лишь надеяться, что интуиция ее не обманывает, а красивое лицо не вводит в заблуждение. Расслабляться не стоит, решила Эвери, поскольку если она ошибается в отношении Камерона, спастись ей будет нелегко.

– Что ты собираешься со мной делать? – спросила она, не в силах больше оставаться в неведении насчет своей дальнейшей судьбы, какой бы страшной она ни была.

Камерон открыл один глаз и покосился на Эвери. Голова ее едва возвышалась над краем кровати. Несмотря на искаженное яростью лицо, выглядела она юной, хрупкой и – невинной. В Камероне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал отвращение к самому себе за то, что задумал совершить.

С другой – его так сильно тянуло к этой взбалмошной красавице, что он хоть сейчас готов был воспользоваться правом сильного. Жажда мести и острое желание сплелись воедино, и он уже не знал, какое из этих чувств сильнее. И потом, убеждал себя Камерон, он ведь не собирается причинять ей зло. Он будет обращаться с ней гораздо ласковее, чем обращался бы любой другой мужчина в подобной ситуации.

– Я собираюсь тебя соблазнить, – ответил Камерон, с любопытством наблюдая за тем, как изумление на лице Эвери постепенно уступило место насмешке.

– Вот как? – протянула она. – И каким же способом такой храбрый, красивый мужчина, как ты, добьется того, что я паду бездыханной к его огромным ножищам?

– Не бездыханной, детка, – поправил ее Камерон, подавляя желание взглянуть на свои ноги, о которых она отозвалась с таким пренебрежением. – Я бы предпочел, чтобы ты была в здравом рассудке.

– А я бы предпочла задушить тебя собственными руками, но ведь мы не всегда получаем желаемое, верно?

– Странно слышать из уст такой малышки столь кровожадные речи.

– Задушить, а потом перерезать тебе горло, – мечтательно протянула она.

– По-моему, пора начинать тебя укрощать. Что-то ты слишком разошлась. Ну да ничего, сейчас ты показываешь коготки, но скоро будешь мурлыкать, как кошечка. Уж я об этом позабочусь.

– Какое самомнение!

Внезапно Камерон ухватился за цепь, и Эвери, вскрикнув от неожиданности, уперлась руками в край кровати.