Дама моего сердца

Похоже, эта девица прямо клокочет от ярости. Золотистые глаза гневно сверкают, длинные пальцы сжаты в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Будь у нее под рукой кинжал, она не задумываясь перерезала бы ему горло.

Задув свечи, Камерон улегся на огромную кровать. Закинув руки за голову, он снова взглянул на Эвери: она по-прежнему стояла. Свечи освещали кровать, и в их зыбком свете взъерошенная, дрожащая от гнева девица была видна как на ладони.

– Ложись в постель, – приказал он, с трудом сдерживая улыбку.

– Сюда? Рядом с тобой? – Она гордо вскинула голову. – И не подумаю.

– Прекрасно. – Камерон закрыл глаза. – Можешь стоять так всю ночь и хоть до утра сверлить меня взглядом. Мне наплевать.

Услышав эти слова, Эвери едва не взвыла от ярости. Будь цепь чуточку длиннее, можно было бы сложить ее вдвое и хорошенько отстегать негодяя. На секунду представив себе эту упоительную картину, Эвери сокрушенно вздохнула. Даже если бы цепь и была длиннее, вряд ли Камерон стал бы терпеливо сносить побои.

Но самое неприятное заключалось в том, что Камерон все рассчитал очень точно – она не сможет причинить ему вреда. Так что глупо стоять у постели всю ночь напролет, хотя ей очень хотелось ему досадить. Благодушное настроение, в котором сейчас пребывает Камерон, может смениться враждебным, и тогда ей не поздоровится.

Эвери медленно опустилась на пол и положила голову на край лежавшей на кровати пышной пуховой перины – роскошь, вызвавшая у нее изумление. Неужели Камерон привез ее с собой? А может быть, Де Во настолько разбогател, что решил побаловать своих наемников перинами? Как же ей хотелось забраться в кровать, ощутить всем своим измученным телом приятную мягкость, но Эвери подавила это желание.

Было бы величайшей глупостью лежать в постели с совершенно незнакомым человеком, который к тому же испытывает ненависть к одному из членов ее семьи.

Эвери украдкой взглянула на вытянувшееся на кровати длинное тело. Камерон не сказал, что именно собирается с ней сделать, чтобы отомстить ее брату.

Поскольку он не сомневается в том, что Пейтон изнасиловал его сестру, можно допустить, что он захочет отплатить ему той же монетой. Но пока он даже не прикоснулся к ней, хотя они в комнате одни и она прикована к постели.

Размышляя о том, что кто-то посмел обвинить Пейтона в насилии, Эвери вновь пришла в ярость. Только этот осел Камерон мог поверить в такую чушь! Впрочем, Камерона можно понять, ведь обвинение выдвигала его родная сестра.