Яблоко транзита

Оказалось оно между тем необременительным – тема Навального, как и предполагал Алекс, всплывала лишь церемониально. Вел интервью отнюдь не служащий МИДа, а офицер БНД (немецкая внешняя разведка). Интересовало его не число уготованных добровольцу в колодники уголовных дел, а сам Алекс Куршин, испытывавшийся на североатлантическую пригодность. Дышит ли кремлевскими кислородом?

Его (Алекса) расслабленность в обрамлении многозначительных кивков зажгла зеленый свет встрече с берлинским пациентом, бывшей, по сути, площадкой дипломатического брокерства нового поколения.

Последний аккорд интервью: в ближайшее время – шпионская летучка натовского созыва, расходы за постой – принимающая сторона.

Егор убыл шестого, забрав их взятый на прокат автомобиль. Но не в Берлин, а в удобный своей близостью Франкфурт-на-Майне, откуда ожидался еще рейс-другой в Шереметьево. Итоги их миссии по урезониванию ярого абитуриента казенного дома Алекс изложил Егору устно. Впрочем, неприступный лик Навального при их расставании в Ибах в дешифровке не нуждался.

Рывок Алекса за флажки не самой большой, но национального масштаба тайны, разумеется, был с куратором согласован. Как и не было сомнений: минуть ВВП та процедура не могла. Немаловажно заметить: на тот момент статус Алекса при дворе претерпел метаморфозу – обесценился и укрепился разом. Не лояльность трону, а дар хранить чужие секреты стал его визитной карточкой. При этом переворот, проделанный ВВП с конституцией, казалось, требовал иных распутиных, точнее, ненужность оных.

Из чего следовало: удерживать в России аналитика-чужестранца с задатками медиатора потеряло базовый смысл

Между тем, услышав о просьбе конфидента – цивилизованно разъехаться – президент к ней приценивался добрых два месяца. Но тут сам проситель сделал предложение (визит парламентеров к Навальному), от которого было не отказаться. Да и прорисовалось невольно: проверенный, ориентирующийся в российских реалиях агент влияния в Европе – дело не лишнее.

Не предсказать ведь, сколько россиян-экспатов кинутся записываться в Секту свидетелей Гулага. Он же не резиновый…

Стороны ударили по рукам, прежде заключив джентельменское соглашение: Куршин, как и прежде, о кремлевском ангажементе (пусть то малая тайна) помалкивает, продолжает баловать либеральную мысль своими текстами (3-4 в месяц), держа в уме их адресат, ревностно соблюдает режим, воздерживаясь от запрещенных и не совсем веществ.