Секундант одиннадцатого

Тем самым напрашивалась коренная реорганизация разработки, ее переворот с ног на голову. Но кроме как привлечь для этой цели фигуру изнутри литературного процесса, полковник прочих версий не видел. И без раскрытия приглашенному смысла операции, пусть в общих чертах, было не обойтись. Так что родственник – лучшая кандидатура в заведомо проблемном, сомнительном с позиций информационной безопасности мероприятии.

Василий Просвирин, двоюродный дядя жены, вник не сразу, кто собеседник, хоть и голос абонента ему показался знакомым.

По большей мере потому, что был убежден: своего телефона семье Селивановых он не оставлял. Звонил всегда сам, неизменно удивляясь их готовности его, провинциала, у себя принимать. Но, убедившись, что на линии Селиванов, зачисленный в спецслужбу еще при Горбачеве, удивления не выказал. На то она и разведка!

Разговор такого рода попирал все нормы и правила ведомства, зацикленного на шпиономании, но Селиванов все-таки решился рискнуть, включив магнитофонную запись и внеся процедуру в реестр оперативных мероприятий как продиктованную цейтнотом и особыми обстоятельствами.

Между тем беседа длилась не больше трех минут, ибо, когда Селиванов назвал имя объекта, Просвирин ошеломил: «Можешь не распространяться. Его я знаю – и как публициста, и как писателя». Полковник взял паузу, в которой чудно переплетались: триумф от попадания в яблочко, недоверие к детективному повороту и страх разоблачения – родственник, оказывается, активный читатель запрещенного издания.

Тем не менее, замешательство длилось недолго, и полковник развязал этот узел столь же деловито, как и вел с ним беседу родственник: «Перешли мне фото своего паспорта, и отправляйся в аэропорт. Билет мы оплатим, заберешь его кассе. Вылетишь ближайшим рейсом, в аэропорту тебя встретят и отвезут ко мне домой».

При встрече Селиванов взял у Просвирина обязательство о неразглашении и в самых общих чертах ввел в курс дела, формулируя задачу: «Предложение, от которого экономически независимый сочинитель, перебравший западных свобод и тамошней вседозволенности, не сможет отказаться».

Родственник затребовал компьютер и доступ к интернету, добавив: «Дай мне покопаться».

Наработки фрилансера шпионажа, случайно привлеченного, были озвучены утром, причем в течение нескольких часов. Просвирин обрисовал Селиванову этапы становления начинающего автора и признаки успешности в литературе.