По ту сторону нуля. Вторая книга трилогии «Секундант одиннадцатого»

Справедливости ради, уже экс-разведчица, второй год удерживаемая (в целях безопасности) на одной из баз СВР и доставленная в Москву на вертолете четверть часа назад. Причину десанта при этом до последней минуты ей не сообщали. Продолжила: – Надутый индюк и самонадеянный одиночка…

– Марина, я помогу тебе, – предложил Алекс, уловив потерю профессиональной пригодности у собеседницы, в его глазах некогда доки шпионажа, в которую так или иначе был влюблен. – Тебя же просили со мной переговорить. О чем, подскажу. Твоя кандидатура – одна из немногих пунктирно знакомых с моим кейсом.

Чарли выставил большой палец вверх, одновременно кивая.

– Меня никто ничего не просил… – похоже, не встраивалась в конфигурацию Марина, не исключено с ее кураторами на пару.

– Марина, я понимаю, это не твоя вина, но если ты не сформулируешь цель своего звонка, то испортишь великое удовольствие от нашей встречи-откровения, – мягко, но более чем убедительно призвал к собранности Алекс.

– А что, я не могу тебе просто позвонить? – казалось, прослушала грубый намек Алекса – оборвать разговор – Марина.

– Нет, не можешь, дорогая. Мы с тобой познакомились не в театре и не в Третьяковке, а в клубе закулисных дел, где правит бал дисциплина, цена нарушения которой нередко собственная жизнь, – терял терпение Алекс. – Так что если сей момент ты не обрисуешь картину, буду считать, что ты представляешь не государство, а некое криминальное образование.

– Подожди… – судя по скрипнувшему стулу, Марина, похоже, удалилась, оставив громкую связь.

Воспользовавшись паузой, Чарли вытащил записную книжку и на вырванном листке написал: «What the fuck is going on? Who is she?»

Алекс поморщился, но, казалось, не в разочаровании, а словно подыскивая нужные слова. На том же листе черканул: «The Russian Intelligence agent from the Berlin subsidiary. We were close, once…» «Wow, she must be a beauty!» – Продолжил эпистолярный тайм-аут Чарли.

Марина вернулась к разговору обновленной, точно получила живительную инъекцию. В целом это была та же взволнованная, во власти глубоких чувств женщина, только профессионально отформатированная заново. Из чего следовало: начальство Марины было настолько растеряно, что не смогло внятно сформулировать задачу. Но по ходу дела сориентировалось, расставив нужные акценты.