Багдад, до востребования

Между тем «Старик» пересекать порог не торопился, лишь шапочку снял.

– Ты одна? – осведомился гость.

– Витька спит… – неопределенно отозвалась Таня, будто речь идет о кошке или о палатном больном. После чего шепотом отчитала: – Говори тише, разбудишь. На кухню проходи.

С некоторой задержкой Шахар вспомнил, что о «Витьке» при посадке в модуль он уже слышал, но тогда, в лихорадке момента, непонятное словцо ни с чем или кем не соотнес. Должно быть, сын, повезло, подумал он.

– К врачу ходил? – спросила Таня, закрывая за поздним визитером дверь.

– Врач потом… – рассеянно ответил Шахар, уже свыкнувшийся с ноющей болью в лопатке.

На кухне, у обеденного стола, гость перебирал руками шапочку, не зная куда ее да и самого себя деть. Топчась у двери, в схожем провисе обреталась и Татьяна. Могло показаться, что пару разделяет ров непримиримых обид, который преодолеть не суждено. Меж тем все обстояло иначе: в прибое огромного нахлынувшего чувства они, точно потерялись, размагнитившись от смущения.

– Ты выглядишь уставшая, Таня. Извини, что мешать тебе… – в конце концов, нашелся сильный пол.

Вдруг на Таню обрушилось: тот ли это мужчина, в которого она безрассудно с первого взгляда влюбилась? Не плод ли он фантазии? В какой раз меняет ипостась! У автобуса, когда все спешились, мычал, отчаянно вращая глазами, будто получил коленом в пах, в «Запорожце», уже не сомневалась, имитировал грузинский акцент, ныне же изъясняется по-иному. Адрес зачем давала? В лучшем случае, проходимец.

Таня с опаской взглянула на хамелеона и… сгрудившиеся страхи как бы расступились. Просеку заполонил застенчивый, до предела вымотанный странник, с трудом переносящий боль, бесконечно одинокий. Ей захотелось скитальца обогреть или, на худой конец, погладить место ушиба, но куда сильнее – по-бабьи млеть в поле его глаз, без рельефа, меж и горизонта. Очей, втирающих целительное масло в плоть, каждую его клетку…

Еще какое-то время Таня сладостно «тонула», после чего робко подалась к страннику, оказалось, навстречу.

Безумные лобзанья, которыми «Старик» долго покрывал ее лицо, шею и укрытую за байкой грудь забросили Таню в раскачанный до предела гамак, обратив естество в податливое тесто. Ни мысли, ни почвы под ногами, не за что ухватиться…

Наконец она «приземлилась», обнаружив себя сидящей на коленях весьма умелого ухажера. Любовники, сдавшие экзамен прелюдии, лоб в лоб, тяжело, но сладостно дышали.