Багдад, до востребования

Подняв голову, директор подкрепил отмашку словами: «Давай-давай». И снова махнул – на сей раз плавно, от себя, в сторону выхода.

Спустя минуту Биренбойм влетел в свою приемную, распоряжаясь на ходу: «Досье Посувалюка ко мне!»

– Кого-кого? – Помощник приподнялся.

– Кэбэнымат! Ты что – оглох, Рафи?! Виктора Посувалюка – советского посла в Багдаде!

Русским Дорон владел в совершенстве, греша, правда, польским акцентом. Но употребив прародительский эквивалент, был бы не понят. Однозначно.

– А… Будет сделано! – Обогнув стол, помощник отправился в архив.

Вскоре Биренбойм перелистывал досье посла, неспешной собранностью выказывая: пухлая папка – всего лишь обертка, которую следует развернуть. Где-то, за бюрократическим хворостом, ценный экспонат, скорее всего, единственный. Все, что от него требуется, – не проморгай. Тем временем он чуть ухмылялся, размышляя: «Кресало озарения – сплав парадоксов. Не случись „холостых туров“ по русскому северу часом ранее, ни за что не додумался бы, по крайней мере, сегодня.

Наконец Дорон обнаружил искомый раздел и пристально его изучал. Одностраничный комментарий на английском – донесение московского резидента – лейб-опера не увлек, и он углубился в приложение – русский текст на двух страницах. Судя по затемненным краям, – ксерокопия из дела.

С интервалом в один день в перегруженной всякой всячиной голове Дорона отложились два факта: в сачок московской резидентуры попал компромат на Посувалюка, на первый взгляд, вещь бесполезная в диапозитиве решаемой службой генеральной задачи, и растиражированная сегодня утром масс-медиа новость о том, что Посувалюк – единственный посол, не покинувший осажденный Ирак.

Глава оперотдела потянулся к селектору и, нажав на кнопку «Приемная», обратился:

– С шефом соедини.

– А его нет! – огрел, точно пресс-папье, секретарь директора.

– То есть как нет? Условились ведь! – не верил своим ушам лейб-опер.

– Он вылетел как угорелый! Куда, думаю, догадываешься… – сослался на некие координаты помощник.

– Понял! – оборвал диалог Дорон, еще на «угорелый» догадавшись: шеф – у первого лица государства Ицхака Шамира, в надцатый за последний месяц раз.

С миной досады Биренбойм некоторое время водил головой, казалось, топчась на перепутье. Но тут резко подался вниз и выдвинул нижний ящик.