Под солнцем и богом

– Франк, если у него позавчера и был посетитель, то это…

– Женщина, Иоганн, женщина, если он straight.

– Straight, straight – забыл поделиться, было не до деталей… – подтвердил Иоганн.

– Странно, уборщица видела лишь его одного, когда он покидал номер, если верить второму портье… – рассеянно заметил Франк.

– По всему выходит, нужно разговорить Мориса, здесь ты прав. Иного крючка нет будто… Да и откуда тому взяться: коммивояжер, прискакавший подоить черных козлов, пока не оприходованных, на денек-другой, месячишко… – откликнулся после паузы Иоганн.

– Говорил, что целое всегда одно … – вопросительно взглянул на собеседника Франк.

– С портье толковал ты, а не я! Маху дал – факел тебе в руки! – обозначил штрафника Иоганн.

– То, что Шабтай явится, пока исключать не стоит… – оправдывался «похититель».

– Мы и не исключаем, Франк, а планируем – и как можно тщательнее.

– А где живет Морис, тебе известно?

– Сдаст утром смену и покатим по следам, – выдал рецепт Иоганн.

– Иоганн, «колеса» сменить пора, маячим уже вторые сутки. Да и портье после прессинга повело. Как бы копам не просигналил: торчат тут всякие. Сдвинемся чуть-чуть, за угол хотя бы.

– Валяй, приятель, только всю ночь тебе стоять на стреме, ближайшую пальму оседлав! В гостиницу Шабтай зайти не должен, даже если прикатит на лимузине президента самого! Отсюда и танцуем. А вообще, не нравится мне многое, определенно не нравиться… Чуйка говоришь, а я говорю – пальма… Чуйка – пальма, пальма – чуйка, и порядок слов не важен… И похоже, соглашусь с тобой: мы слишком увлеклись капканами, саму же цель из виду упустив…

Франк бросил на партнера какой-то неясный, мятущийся взгляд.

– Так вот, воин мой, глубокой лежки и плит надгробных, – лишь сгустив загадку, продолжал Иоганн, – лезть тебе на пальму, оснастку можешь выбрать сам…

– Ты в порядке, не того? – забеспокоился Франк, но как-то тихо.

– О здоровье капитана не принято, mauvais ton так сказать, корабельный, как понимаешь.

– Валлиум в аптечке есть? – картинно осмотрелся по сторонам Франк.

– Каюсь, маху дал, – Иоганн и бровью не повел на сарказм, – когда шарил в номере Калмановича. Одну вещицу упустил и, боюсь, необыкновенно важную. Доверился тюленю этому, Морису: «Вернется к обеду».