Минус ангел

Схожее ощущение он испытал примерно лет сорок назад, когда на свадьбе у брата спьяну подрался с шурином и получил по голове штакетиной из забора.

– Чего?! – поперхнулся старик, не веря своим ушам.

– Штука, – повторил парень, и в доказательство своих слов вынул из кармана пачку хрустнувших новеньких серо-зеленых банкнот. – Всю деревню уже обошли. Старуха вон там сказала, что у тебя наверняка есть – живешь бобылем, скрыть легче. Не хочешь – как хочешь, дед. Мы отваливаем.

Он с деланным безразличием отвернулся, но Петрович ухватил гостя за плечо.

Хмель мигом вылетел из головы – он уже не видел ничего, кроме зеленых бумажек и той батареи бутылок, которую на них можно купить.

– А на фига вам ЭТО? – спросил он с некоторой опаской.

– Надо – значит надо, дедуль, – с бескомпромиссной прямотой отрезал «фиолетовый» гомосек. – Тебе-то какая разница, за что бабло получать?

Старик воровато оглянулся вокруг – уже темно, на улице – шаром покати. Фонарь, конечно, горит неподалеку, но еле-еле: считай, вообще не светит.

– Ну-ну, ладно тебе… пойдем обратно в избу, сынки… потолкуем.

Он закрыл дверь, предварительно проверив, хорошо ли сидит в петлях задвижка: вдруг кто из деревенских вздумает без стука зайти, у них так принято. Затем, поманив гостей в правый темный угол комнатенки, шевельнул валенком – побитый молью коврик отлетел в сторону. В полу обнаружилась грубо выпиленная вручную крышка люка, обычно скрытого от посторонних глаз.

– Спустимся вниз, – кашлянул Петрович.

 – Товар там, в погребе. Только, ребятки, с одним условием – если потом из ментовки с претензиями подъедут: я вас видеть не видел, а вы меня знать не знаете. Денежки вперед.

Первый «голубой» на его предложение никак не отреагировал: по-птичьи склонив голову вбок, он рассматривал люк. Второй искривил подкрашенный рот в улыбке, протянув Петровичу вожделенные доллары.

– Не беспокойся, старичелло. Это уж само собой.

Троица спустилась по шаткой лестнице в глубь холодного, полутемного погреба, где спертый воздух был насыщен запахом мышиного помета и прокисших солений.

Подойдя к самому дальнему углу, Петрович, кряхтя, отодвинул массивную кадушку для капусты. Спина немедленно отозвалась резкой болью, и он ухватился за осклизлый край бочки, тяжело дыша.

– Последние две остались. Жечь хотели – я не отдал. С ними все нормально, а жить-то надо, – прохрипел дед. – И новый товар покупать – у меня денег нет.

«Голубые» быстро переглянулись.