Минус ангел

Облупившаяся крышка отлетела прочь – в заскорузлых пальцах старика зашелестели несколько потертых, видавших виды десятирублевок. Раз-два-три, ага… ну что ж, зря фигней страдал, не так уж все и плохо – тридцать рубликов как копеечка. На литр самогона у Фроськи точно хватит – а чтобы «освежиться», большего ему сейчас и не надо. Жаль, что бабка бутылки свои обратно не выкупает – а то бы точно с таким запасом пил недельки две подряд. С великим трудом натянув валенки на опухшие ноги, Петрович надел отведанный молью заячий тулуп, сунул деньги в левый карман и, подойдя к двери, загремел ржавой задвижкой.

Дверь распахнулась, и старик отшатнулся от неожиданности – на заиндевевшем пороге трухлявого, покосившегося дома стояли двое: судя по их растерянности, они как раз готовились постучать. Мельком скользнув по незваным гостям недобрым взглядом, Петрович едва удержался, чтобы от всей души не харкнуть им под ноги. Их вид не внушал никаких сомнений: это были те самые «голубые», которых за последние двадцать лет так часто стали показывать по телеку.

Напомаженные ребята в узких джинсовых курточках со стекляшками и разного цвета обтягивающих штанах, напоминавших женские лосины – на одном фиолетовые, на другом – зеленые. Глазки тщательно подведены тушью, губки подкрашены, на лицах – следы пудры, создающей привлекательную бледность. Ежась от холода, мальчик в зеленых портках держал в замерзшей руке плоский чемодан. Длинные ногти на пальцах, сжимавших кожаную ручку, были покрыты розовым лаком – от такого зрелища старику стало вконец противно.

– Чего надо? – грубо сказал Петрович, делая шаг с крыльца: отменять поход к Фроське из-за внезапного появления пары гомосеков он вовсе не собирался.

Один из «голубых», склонившись к его уху, что-то прерывисто прошептал.

Старик энергично затряс головой – его затошнило от запаха духов.

– Нету. Сколько можно уже меня пытать, мать вашу? Всю неделю ломитесь, и вчерась опять приходили, суки поганые. А теперь что, пидорами переоделись? Я ж вам русским языком сказал, как на духу – все сдал, до последней.

А теперь отвалите на хер, мне в магазин за молочком пора.

Гомосек с чемоданом и розовыми ногтями сделал шаг в сторону, но его коллега в фиолетовых штанах осторожно придержал товарища за локоть.

– Тысяча баксов, – грубоватым, неожиданно хриплым голосом обронил «фиолетовый» мальчик, отвлеченно разглядывая безоблачное небо.

Петровича повело в сторону, в глазах начало рябить.