Самая долгая литургия

– Прости, прости, милая, разошёлся я что-то. Но ты пойми, Саня, как это работает. Сначала объясняют пользу смирения, вред гордыни, книгами всё доказывают – молодцы, в самом деле. А когда самим необходимо смириться и отпустить от себя кого-то нужного – находят тысячу оправданий. И каноны не указ, можно чуть ли не силой постригать. Всё-всё, Марина, молчу.

– А ты не хотела? – спросил Александр.

– Даже плакала, – призналась Марина. – Мы же шли потрудиться Богу, монастырь обустроить, а потом уже решать, как жить дальше.

Но снаружи всё по-другому кажется. Когда внутрь попадаешь – совсем на древние монастыри не похоже, хотя кому-то и нормально, растёт же обитель.

А у меня не сложилось. Очень тяжело было даже физически, про молитву и не говорю. Я же хотела трудницей быть. Но все вокруг постоянно уговаривали – духовник, священники, старшие сёстры. Сначала послушницей стала, поддалась, думала, что теперь-то самой дадут решать, нельзя же заставлять.

– Старшие сёстры? Это кто такие?

– Есть там и такая иерархия, оказывается, – ответил за жену Фёдор.

 – Старшие отвечают за младших, руководят ими, воспитывают на собраниях.

– Считается, что они так помогают, – торопливо поправила Марина, – Делятся своим опытом с молодыми. Но иногда собрания проходят не очень хорошо, до слёз. Непросто вынести, когда твои грехи перед всеми обсуждают. Жанна потому и ушла, она же боевая.

Она и меня с собой звала, но я не решилась тогда. Старшие сёстры её не любили, следили, чтобы мы меньше общались, говорили, что она на меня плохо влияет.

А без неё ещё тяжелее стало. Потому и стали торопить всех постриг принимать, чтобы не разбежались. Я сама, конечно, виновата. Никто руки не связывал, правда? И старец всё ясно сказал. Мне показалось тогда, что он даже рассердился, словно знал, что не послушаюсь его. Но не смогла устоять, сама виновата. А Жанна крепче меня, она вообще хорошая.

– Как она, кстати? – спросил Фёдор.

– Хорошо. Замуж вышла, сыночка родила. Немного поправилась, но такая же красивая – ей идёт.

Федя кивнул и осторожно посмотрел на жену. Когда-то они договорились не заводить детей, пока не добьются церковного благословения – боязно было жить под проклятием. Но тогда он думал, что за год-другой сможет убедить епископа, а не вышло.

– Всё равно, вы молодцы, оба, – сказал Александр. – Не побоялись пойти против всего мира ради того, что считаете правильным. Уважаю. И как-то нашли друг друга.

Я помню, Марина, как Федя с родителями спорил потом.