Седьмая

– Не могу тебе такого пообещать… Это, знаешь ли, противоречит моей натуре!

А сама тем временем думала… Как же хорошо лежать головой на голом его животе, когда все мое тело, словно арфа, струны которой все еще звенят – довольные, уверенные – будто бы под рукой умелого музыканта. Зачем портить это чудесное чувство какими-то разговорами?! Но раз уж он хочет…

– Так и быть, постараюсь!

– Уже лучше, – отозвался Артем. – Намного, намного лучше! – Уверена, улыбнулся. – Мы должны серьезно поговорить о том, что произошло пять лет назад.

Конечно же, о чем еще?!

– Хорошо, – кивнула, затылком чувствуя жар, идущий от его живота. – Раз надо, то поговорим.

– Я этого не делал, Ликусь! Погоди же ты, не дергайся!..

– Я и не дергаюсь.

– Послушай меня внимательно! В нашей квартире в тот день ты видела не меня.

Взял мою застывшую за руку, поцеловал каждый палец – от мизинца до большого. Я смотрела на свою ладонь. В его руке она казалась маленькой, с поблескивающим на серебристом лаке ногтей отражением небольшой прикроватной лампы под коричневым абажуром – единственной, которую мы включили, чтобы свет не мешал мне смотреть на темнеющее небо с шестнадцатого этажа.

Настроение – такое чудесное, такое умиротворенное – стремительно портилось. Терпеть не могу… Ненавижу, когда мне врут!

Почему-то я ожидала, что он скажет что-то вроде: «Прости меня, Ликусь, я был полнейшим идиотом! Молодым и глупым, поэтому повелся на сиськи третьего размера и блондинистые волосы. Я до сих пор не могу понять, что на меня нашло.

Может, не столь патетично, но что-то в этом духе. Наверное, я бы даже его простила. Не сразу, а когда-нибудь… Простила бы, после чего мы подумали, как нам быть дальше.

А сейчас…

– Слушай, Савицкий, – отобрала у него руку. Села. – Ты меня все так же за дуру держишь, как и пять лет назад?

– Это была наведенная иллюзия, Ликусь! Очень, очень умелая, – он лежал и смотрел на меня, совершенный в своей наготе.

– Ну, конечно же!..

– Кто-то проник в нашу квартиру и снял защиту. Он уже знал, что ты вернешься раньше времени. Давно следил за тобой, вот и устроил… особое представление специально для тебя. Ему очень сильно надо было нас разлучить, поэтому он очень сильно постарался.

Замолчал, да и я не проронила ни слова.