Седьмая

Поцелуй, который всегда сводил меня с ума, и желание настолько сильное, словно у меня не было мужчин вовсе… Ровно пять лет, с того момента, как мы с ним расстались, вплоть до этой секунды.

Тут и до сумасшествия рукой подать!

Мы долго и самозабвенно целовались, затем он куда-то меня потащил. Непослушные ноги подгибались, в голове давно уже царил вакуум, наполненный лишь желанием, и ни одной связной мысли… Затем была кабинка лифта и трясущиеся пальцы в поисках кнопки шестнадцатого этажа. Нет, попутчики нам не нужны!.

. Не помню, кто отпугнул тех, кому тоже надо было вниз – подождут другой! Не помню, кто из нас остановил лифт – наверное, все же я. Мощный всплеск магических потоков, и техника привычно отказала.

Не помню, как Артем расстегнул на мне блузку, а я справилась с ремнем его брюк, желая поскорее утолить жар, испепеляющий меня изнутри. Потому что больше не могла, не было сил… Сейчас и здесь, цепляясь за его плечи, кусая губы, чтобы не закричать от неописуемого наслаждения, давно уже забытого – какая же я глупая, когда думала, что с Димкой мне приятно!

С ним мне было приятно, а с Артемом… Я словно снова ожила, очнулась от многолетнего сна.

Здесь и сейчас. Его поцелуи и обжигающие дыхание. Он был везде, заполнял собой весь мир, заполнял меня, подводя к тому, чтобы этот самый мир вспыхнул ярчайшими красками и я забилась у него на руках. Затем лифт снова поехал. Остановился на шестнадцатом этаже, и мы все же добрались до его номера – бегом по пустому коридору с безликими дверьми, даже не смутив никого по дороге своим расхристанным видом.

Потом была гостиничная свежесть постели, и снова он и я… И все то, что мы упустили за эти годы, пока жили – существовали! – вдали друг от друга. Затем лежали – обессиленные, переполненные друг другом – и я бездумно смотрела через огромное – от пола до потолка – окно, как на родной город опускается вечер, вычерчивая контуры Старого Города, выделяя на темном небе острые шпили старинных церквей.

– Ликусь… – Артем гладил меня по животу, затем принялся накручивать на палец длинный темный локон так же, как любил делать, когда мы еще были вместе.

Снова и снова повторял эти движения – гладил и накручивал – словно забирая положенное ему за эти годы, когда недогладил и недокрутил.

Недолюбил.

– Ликусь, нам надо серьезно поговорить! Спокойно и без взаимных упреков. Прошу тебя, пообещай, что выслушаешь. Все, что я скажу, от начала до конца, а уж потом начнешь вредничать…

Усмехнулась.