Фрейлина ее высочества

Но награда… Награда ведь мне все равно положена, как без нее?

Пусть я перепугалась до ужаса, но стоять – потому что подскочила на ноги, – выпучив глаза и раскрыв рот, не собиралась.

– Живо ко мне! – приказала девочке. – Бежим отсюда!

Пока она поднималась, натягивала обувь и напяливала трясущимися пальцами на голову колпак, я кинулась к стене. Выбор сделал кто-то внутри меня, моментально разрешив все сомнения. Правая рука машинально потянулась к увесистым вилам, а левой, когда напуганная девочка подбежала, я обхватила ее за плечи и потащила за собой.

К моему величайшему сожалению, выход из сарая был только один, но я все равно подумала…

Быть может, мы еще успеем? Потому что голоса, как мне показалось, были довольно далеко. Уверена, мы проскочим… Пробежим вдоль стены, затем свернем за угол, и они нас не заметят.

Пока наши враги будут ворошить сено, разыскивая нас там, где уже никого нет, мы добежим до луга, а там и до реки рукой подать. А дальше пусть ищут со своими собаками – все равно не найдут!

Но мы ничего не успели – ни проскочить, ни уплыть, – потому что жадный и трусоватый хозяин фермы оказался рядом с сараем.

Его сопровождала угрюмого вида троица в черной одежде. На мужчинах были штаны и куртки, подшитые металлическими пластинами и с металлическими накладками на плечах, а на груди каждого алела эмблема – оскалившийся и вставший на задние лапы пес.

Еще один, черный и живой, вился у ног одного из них. Повезло, тот был на привязи и его сразу же не спустили на нас, а больше благодарить в этом мире мне было некого и не за что.

Завидев нас, собака оскалилась, а я попятилась, выставив вилы и заслонив собой девочку.

Дела наши были плохи, я прекрасно это понимала, но у меня все еще оставалась надежда договориться. У меня было несколько колец и медальон – вдруг получится вступить в переговоры, а потом откупиться и от этих троих?

Если нет, я собиралась защищаться.

Внезапно по телу пробежала горячая волна – стоило лишь подумать о том, как я буду отбиваться вилами от трех мужчин устрашающей наружности с мечами в ножнах на боках, а еще от их собаки, помеси овчарки и недокормленного добермана.

Обжигающая волна прилила к моим ладоням, и девочка охнула, выдергивая свою ладошку из моей. Мне показалось, что деревянная ручка вил тоже нагрелась, но я не обратила на очередную странность внимания.

Куда больше меня тревожило то, что мужчины приближались, а один из них потянулся за мечом.