Система-в-себе

 – Боюсь, я не всё понял.

– Тогда тем более вам стоит пойти со мной.

И, не дожидаясь реакции мужчин, Вишницкая повернулась и направилась к выходу из рубки.

Маккинен развёл руками, как бы говоря: «Что делать? Идём».

Гросснер поднялся с кресла, и они двинулись вслед за красивой миниатюрной фигуркой бортового медика.

Не успела дверь лаборатории съехаться в целое за их спинами, как Вишницкая, указывая на матовые и прозрачные ёмкости, усеивавшие широченный металлический стол, принялась рассказывать:

– На столе вы видите образцы плоти, крови, костей… – Она секунду помедлила, борясь с ноющим ощущением, на миг ворвавшимся в сердце.

– Уинк, – понял Гросснер.

Маккинен зачем-то кивнул.

Вишницкая вроде бы никак не отреагировала – просто продолжила рассказ:

– Обследование образцов не дало результата… за исключением одной престранной детали. Я пыталась понять причину, оттого и задержалась в лаборатории…

– А потом пришёл я, – вставил Маккинен. – Она стала что-то мне втолковывать, однако я мало уловил.

– Всей оставшейся командой. – Гросснер хотел сдержаться и не сказать этого, но боль от потери Уинка, давнего друга и незаменимого коллеги, отличного капитана, червём ела сердце. На рулетке жизни выпало лишь держаться. – И что же ты выяснила? – вернулся к насущному Гросснер.

Приятный голосок Вишницкой сделался выше и ещё более взволнованным:

– Образцы чересчур низкой температуры.

– Ты же понимаешь, что это невозможно?

– Понимаю. Но в чём тогда причина?

– Хотел бы я знать…

– Это не всё, – произнесла Вишницкая. – В коридоре H-7 я кое-что нашла.

Она надела на одну руку защитную перчатку, взяла с лабораторного стола небольшую пробирку и, протянув к мужчинам, несильно повертела из стороны в сторону.

– Что-то оранжевое, – принялся рассуждать вслух Маккинен. – Похоже на часть кожного покрова, но я никогда не видел подобной кожи.

– Скорее, чешуйка, – присоединился к измышлениям Гросснер.

– Вы оба почти правы, – резюмировала Вишницкая. – Это удивительным образом напоминает покров какого-нибудь земного паразита, вроде ленточного червя, только сухой, без слизи.

У Маккинена и Гросснера глаза полезли на лоб.