Зимняя война. Дороги чужого севера

Между машинами сновали механики в засаленных фуфайках. К полку были приписаны две танковые роты – шесть легких «Т-26» с танковыми пулеметами Дегтярева и полуавтоматическими нарезными пушками, а также четыре 25-тонных трехбашенных «Т-28», относящихся к категории средних танков. Изначально бронированной техники было больше – за последнюю неделю полк потерял четыре машины.

Прихрамывая, подошел Карабаш. После «ночного» он заметно сдал – лицо посерело, осунулось. Он постоянно ковырялся в ухе – мина взорвалась слишком близко.

– Выглядишь так себе, Семен, – подметил Мечников. – Не успело утро настать, а уже устал, как собака? В бою ты смотрелся лучше.

– Так в бою мы все орлы, товарищ старший лейтенант, – стал оправдываться красноармеец. – А стоит выйти из боя, как все болячки наружу. Шибануло вчера в башку взрывной волной. Теперь с ухом проблемы – тут слышу, тут не слышу…

– Главное, чтобы приказы слышал, – проворчал Никита. – Где личный состав?

– Кто где, – пожал плечами Карабаш.

 – Капитан Покровский спать разрешил – в качестве награды за ночной труд. Иванченко и Данилов дрыхнут у себя в палатке. Я вот проснулся, маюсь, как привидение… Остальным политинформацию читают. А кто усвоил, уже на завтраке…

– Стемнеет, пока они позавтракают, – буркнул взводный. – Развели, понимаешь, вольницу… Ладно, передай всем – через двадцать минут построение в овраге.

Карабаш ушел, подволакивая ногу. Никита покосился на полевую кухню – нужно успеть позавтракать.

– Товарищ старший лейтенант Мечников? – подлетел к нему жилистый лейтенант в затертой кожаной куртке, увешанной подсумками.

 – Лейтенант Минин, офицер по поручениям полковника Уматова.

– Знаю, лейтенант, кто ты такой, – ответил Никита. Предыдущего порученца лейтенанта Астафьева убили на прошлой неделе. Дофорсился, возомнил о своей бессмертности и решил сократить дорожку между подразделениями – вместо оврага отправился сосняком, где и был застрелен снайпером с соседней сопки.

– Вас товарищ полковник вызывает, – сообщил порученец, небрежно отдал честь и побежал греться к ближайшему костру.

Мечников вздохнул, с сожалением покосился на еще дымящуюся полевую кухню…

– Разрешите, товарищ полковник? – Старший лейтенант отогнул край палатки, дождался снисходительного «да, прошу», вошел внутрь. В палатке командира полка потрескивала печка, было тепло и даже жарко. Трое офицеров оторвались от карты, пристально на него воззрились.